Звездная империя Малатеста

Шахтеры называли его Кормильцем, потому что этот вращающийся с огромной скоростью труп звезды обдавал лошадиными дозами радиации астероиды. А астероидов в этой богами забытой системе было предостаточно. На них добывали какой-то редкий металл для изготовления корабельных реакторов. Смысл в том, что металл становился редким только после того, как впитывал в себя огромное количество радиации, испускаемой Кормильцем.

На корабли шахтеров хорошей защиты не ставили, как, например, у нашего эсминца, да и скафандры выдавали дешевые.

Вот они и помирали там пачками. Каждые два месяца мы вывозили их в гробах на ближайшую обитаемую планету для похорон. Горнодобывающая компания врала, что это, мол, эпидемия какой-то заразы, и скоро она пойдет на спад. Платили работягам хорошо и насильно не держали, вот никто особо и не жаловался.

Но если шахтеры звали пульсар Кормильцем, то мы звали его ублюдком. Не сколько за смерть работяг, сколько за его постоянное, непрекращающееся, невероятно раздражающее мигание белым светом.

Все окна на корабле мы всегда закрывали. Иначе никак – сойдешь с ума от этой пульсации.

Ну, я не о том. Ходили мы как-то по пределу из стороны в сторону. Как всегда, ничего интересного. И тут наши сенсоры заметили корабль. Почти как наш размером, но гражданский. Подошли поближе и видим: на корпусе маласарская ласточка. Наш, значит, корабль. Только свет в отсеках не горит, двигатели холодные, а сам он как-то странно кренился с бока на бок. На наши запросы судно не отвечало, и тогда капитан решил отправить к нему челнок – проверить, есть ли кто живой.

Команда у нас маленькая была, солдат в нее не входило. Вот и отрядили старпома, главного навигатора и меня до кучи.

Состыковались мы, значит, с этой странной посудиной, надели скафандры – все как положено, и заходим вовнутрь. А внутри темнота кромешная, только фонари наши спасали. При этом воздух в отсеках остался. Но пассажиров не видно. Ни живых, ни тел. Везде пусто. А корабль красивый. Лайнер для дальних путешествий.

Ковры на полу, картины на стенах, дорогая отделка. Но как-то все это богатство в свете фонаря зловеще выглядело. Мне с самого начала стало не по себе. Старшие товарищи принялись шутки шутить. Считали меня сопляком и трусом.

Дошли мы под их шутки-прибаутки до капитанского мостика. Открываем дверь и видим такую картину: сидит на спинке капитанского кресла девица. Высокая. Еще выше, чем ты, – капитан указал на Магдалину. – Только волосы рыжие, как огонь.