Ах, эта волшебная ночь!

Но он нас заподозрил! Пришлось наплести ему про двенадцать стульев…

– Весь вечер клеился к тебе?!

– А что, мужик, интересующийся миллионершей, кажется нереальным? Они все мной интересуются! Не мной, а моими миллионами!

– Анжела, какие миллионы?!

– Точно, одевайся, будем пробираться к выходу. Если хочешь, напиши ему пару слов: дорогой Ленечка, не могу оставаться, дела. И дай свой номер телефона. Только я не знаю, как ты с ним будешь общаться, когда раскроется наш обман.

– И я не знаю, – всхлипнула Юлька.

Анжела села рядом с подругой и обняла ее за плечи.

– Что в этом Аполлинарии такого замечательного, что ты не хочешь уезжать? Не знаю просто!

– И я не знаю. Он хороший.

– Дед Мороз тоже хороший, но и он уходит.

– Чтобы вернуться…

– Значит, ты остаешься?

– Не-е-ет.

– Тогда одевайся и жди моего сигнала.

Анжела, аккуратно ступая по дощатому скрипучему полу, вышла из комнаты.

То, что она потеряла драгоценные минуты, Анжела поняла сразу, лишь только увидела в коридоре Константина Бенедиктовича, который по обыкновению потрошил газеты.

– Добрый день, барышня, – пенсионер блеснул двумя рядами сомнительно настоящих зубов. – А я тут вот, – он потряс пачкой, – должно же оно быть! Я бы показал, как меня ценят и уважают в здешней мэрии. Для них почетно иметь такого… где же оно… А куда ты, голубушка, намылилась, то есть я хотел сказать, собралась? Линяешь? Не хочешь возиться на кухне? Правильно делаешь, нужно прогуляться на свежем воздухе.

Пойдем, я с удовольствием составлю тебе компанию, Адушка.

– Нет! – вскрикнула Анжела. – Я передумала линять, лучше Клементине на кухне помогу.

– Странная реакция на предложение прогуляться, – пожал плечами пенсионер. – Она меня испугалась, голубушка. Я для нее слишком представительный и взрослый. Что по сравнению со мной миллионы? К-хе. Кстати, о них. Адушка! Я тоже решил вам помочь.

Константин Бенедиктович бросил газеты и поспешил на кухню.

– Костя отлично чистит картошку.

 – Клементина завязала на брате игривый фартук с силуэтом обнаженной женщины. – Гадость какая, – пригляделась хозяйка, – это я про фартук, не про тебя, Константин!

– Подарок, – поспешил признаться тот, прикрыв груди нарисованной красавицы ладонями. – А дареному коню, как говорится, в интимные места не смотрят. Халява, так сказать…

– Он хорошо чистит картошку, – Клементина сняла фартук, перевернула и надела наизнанку. – Кожуру тонко-тонко срезает.