Страшная граница 2000. Вторая часть

– Блиндаж! Точно блиндаж! Пистолеты там есть! Точно! – возбужденно орал Лёха. – Давай залезем!

Хм! Давай-то давай, но как именно?

Если спускаться по веревке, то «давай» может и получиться.

Но! Если не получится, то лететь с обрыва метров двадцать! А я и плавать-то не умею!

Ревущая внизу чёрная вода завораживала и пугала.

Что же делать?

Как всегда, любопытство пересилило страх.

Запасливый Лёха подозвал своего брата Славика:

– Потроши вещмешок! Веревку давай!

Веревка там была. Обычная, бельевая, которая недавно исчезла из прачечной детдома.

Ай да Лёха, ай да сукин сын!

Увидя мой подозрительный взгляд, Лёха сделал простодушную морду лица и затараторил:

– Веревку двойной делай! Так надёжно! Тогда не оборвётся!

– Знаю-знаю! – буркнул я, держа верёвку. – Первым полезу. Отвяжусь там, дёрну два раза. Ты вторым лезешь! Я встречу.

Разговором я пытался сбить страх.

Что скрывать, боялся жутко! Аж сердце выпрыгивало из груди!

Благо, шум ревущей внизу огромной реки перекрывал этот предательский стук сердца.

– Лёха! За тобой пойдет братан! – приказал я нарочито грубо. – А ты, Кот, вместе с Беком держите верёвку! Крепко держите!

– И мы хотим в блиндаж! – начал было канючить толстый Кот.

– Не боись, все там будем! – успокоил я. – Вы с Беком самые толстые, поэтому сможете нас удержать, если сорвёмся! Или ты хочешь, чтобы худой Лёха тебя держал? Не боишься, что упустит тебя в реку?

– А как мы попадём к вам? – удивился Бек.

– Как-как! Найдём как! – отрезал я.

Подойдя к самому обрыву, я невольно посмотрел на ревущую далеко внизу пучину огромной реки. И ноги мои предательски задрожали!

Твою мать, зря смотрел!

Присев на краю пропасти, я сделал вид, что внимательно изучаю реку. На самом же деле, прикрыв глаза, оживлял в памяти страшный бой 1942 года.

Немецкие танки раздавили тогда почти весь батальон моего деда. Пятьсот наших парней были вмяты в песок калмыцкой степи!

Смерть жестоко, нагло, в упор смотрела на моего деда Петра, готовясь размолотить тяжёлыми танковыми гусеницами.

Выдержал мой дед – лейтенант, не побежал! И другие не побежали!

И мы, его внуки, тоже не побежим! Мы – не трусы!

И унялась моя дрожь, испарился скользкий противный страх.

– Бек! Ложитесь на землю и держите верёвку! – приказал я. – Вдвоем будете держать меня. Я – худой как верблюд! И Лёха худой.