Страшная граница 2000. Вторая часть

– Это «хурма»! – указывал на соседские финики продавец. И презрительно морщил лоб. Мол, чего с таким неучем говорить.

В других детдомах, куда меня заносила судьба, наш рацион был уже побогаче. Практика, понимаете ли!

Так, лесной детдом села Отрадное, что под Михайловкой, открыл нам вкуснейшие сочные деликатесы. Росли они на берегах речки Медведицы. Купырь мы выдергивали и поедали сырым. А вот корни лопуха и рогоза приходилось варить.

Как оказалось, страшный колючий чертополох имеет вкусный корень. Если, конечно, запечь его в костре.

Пригодилась нам и уворованная где-то сковорода. На ней мы жарили листья подорожника, лебеды и сурепки. А сверху посыпали душистым едким полевым чесноком, дикой горчицей, чесночником. Добавляли и пастушью сумку, амарант.

Потом, насытившись, жевали кислющую кислицу, щавель и ароматные сладкие желтые цветы коровяка.

А ещё любили уподобляться медведям и ворошить муравейники. Брали палочку, слюнявили её и ворошили муравейник.

Бойцы-муравьи, отражая атаку, поднимали свои жопки и стреляли кислой муравьиной кислотой.

Очень вкусная кислая вкуснятина!

Потом шли по улицам станицы и обдирали многочисленные сухие коробочки мака, полные вкуснейших семян.

Особая вкуснятина!

Но особая обжираловка радовала нас в православные праздники – на Пасху, Красную горку и прочая.

В эти благословенные солнечные яркие деньки мы бежали на кладбище, где добропорядочные бабули оставляли всякую вкуснятину.

Ну а вскоре наступал черед грибочков – и березовиков, и лисичек, и сыроежек, и боровиков.

Мухоморы мы, понятное дело, обходили стороной.

Был у нас ещё один деликатес. Правда, весьма сомнительный.

Когда мы стали пионерами, то обгладывали свои красные галстуки. Особенно радостно жевать галстук было в филоновском детдоме. Почему?

Представьте себе мороз в 30 градусов. И комнату в детдоме, которую не может согреть кусок жести, названный по глупости «печью».

Топка была неизвестно где. А нам доставалось тепло, источаемое лишь маленькой поверхностью жести.

Вот это была жесть!

При морозе под тридцать комната наша имела всего лишь ноль градусов. Чтобы не превратиться в ледышку, приходилось залезать в постель к товарищу.

Рано утром нас будила громоподобная зловещая музыка.

Очень мерзопакостная музыка!

Называлась она Гимном Советского Союза.