Страшная граница 2000. Вторая часть

Если бы звучала она в тёплой уютной комнате, то вызывала бы приятные патриотические чувства. Но тут, в ледяной комнате, где иней покрывает углы!

Какой, нах..й, бл..дь патриотизм?!

В ушах звучала лишь одна музыка, пронзительно-печальная, из кинофильма «Генералы песчаных карьеров»:

И добрых слов я не слыхал.

Когда ласкали вы детей своих

Я есть просил, я замерзал.

Эх! Мерзость! Тут же вспоминались все прежние обиды. Например, как первый день в сельской школе закончился дракой с местными. А я был психологически не готов к бою, потому что ощущал жутчайшее одиночество и тоску:

«Никому я не нужен в целом мире! Некому меня, маленького и беззащитного, защитить и просто пожалеть! Ни дома родного нет, ни родителей!»

И такое жуткое состояние было у меня каждый год, в каждом новом детдоме.

Стоишь на переменке, смотришь в окно и тоскуешь.

Стоит кому-нибудь шутя хлопнуть портфелем по голове, как солёные горькие слезы одиночества и заброшенности заливают лицо.

И никакие извинения, что это шутка, не помогают.

Не в портфеле ведь дело! Дело – в жутком ледяном одиночестве:

«Я никому не нужен! Никому на свете не нужен!»

Сразу вспоминался маленький мальчик из рассказа Александра Куприна:

«…Таким несчастным, заброшенным мальчиком, что Буланин, прижавшись крепко ртом к подушке, заплакал жгучими, отчаянными слезами, от которых вздрагивала его узкая железная кровать, а в горле стоял какой-то сухой колючий клубок».

Точно так же плакал и я, маленький советский заброшенный мальчик в филоновском, насквозь промерзшем детдоме.

Плакал и ронял слезы на гладильную доску и шипящий утюг.

Утюг был обязателен. После подъема нас заставляли гладить школьную форму. Гладить допотопными чугунными утюгами, в которых сторож закладывал раскалённые угли.

Особенно гладким должен быть пионерский галстук.

Как же, пятиклассники всё же!

Как там гласит завет?

Ага! «Пионер – всем ребятам пример»!

Но в процессе глажки этот галстук источал такой вкусный аппетитный запах, напоминающий жареную вкуснятину, что мы невзначай начинали обгладывать этот главный атрибут нашего патриотизма.

Кстати, здесь же, в детдоме Филоновской, мы впервые поучаствовали в добровольно-принудительном труде по сбору помидоров. Позже, в других детдомах, такой «почётный» труд был обязателен каждую божью осень.