Страшная граница 2000. Вторая часть

Протягивая напёрсточнику деньги, азартно гаркнула:

– Я угадаю! Я! Давай крути!

Напёрсточник крутанул колпачки:

– Мадам, выигрывайте свой миллион!

Тётка выиграла!

Радостный визг её долго бился в мутных, давно не мытых стёклах автовокзала.

Тётка выиграла и второй раз!

И всё! Башню ей, похоже, снесло окончательно!

Откуда-то из тайников своих богатых одеяний она выгребала толстые пачки купюр и метала их, как щука икру, наивному напёрсточнику.

И …всё время проигрывала!

Закусив удила, тётка бешено кричала на своего спутника, огромного толстого мужика:

– Давай деньги! Давай!

Когда деньги закончились, тётка взвизгнула и вцепилась в горло напёрсточника:

– Отдай деньги! Жулик!

Она бы неминуемо придушила скромного труженика, но подоспевшие бугаи молча оторвали даму от щуплого их коллеги и утащили к выходу.

Тётка, закатив глаза, издала резкий протяжный скрипучий визг.

И вовремя.

Однако визг и крики обманутой женщины не произвели на сержантов никакого эффекта.

Они удивлённо, как на сумасшедшую, посмотрели на потерпевшую. Злорадно усмехнувшись, молча скрылись за углом автостанции.

Чем завершилось смертельное противостояние, узнать мне не довелось.

Объявили срочную посадку на «проходящий» автобус до Камышина.

Мой автобус! Точнее, почти мой.

Мне надо было высадиться на полпути этого чадящего монстра, у райцентра Даниловки.

Где именно высадиться, до райцентра, или после, я всё ещё не решил.

Родители мои давно развелись и жили в разных станицах, в сорока километрах друг от друга. Отсюда и ежегодная моя мучительная шарада!

Если ехать к отцу, то высадиться надо раньше, у поворота на станицу Берёзовскую.

Если же первым пунктом моего отпуска выбрать маму, то Даниловку надо проехать и высадиться через двадцать километров.

Вторая неприятность: высадиться надо у поворота на станицу Островскую. И пылить, как пехота, ещё десять пыльных жарких вёрст, любуясь серебристой ковыльной степью да милыми берёзками лесополосы.

И вот я – на повороте в Островскую.

Как всегда, нежные белоствольные берёзки бурно радовались моему приезду, приветливо размахивая изумрудными ветвями.