Страшная граница 2000. Вторая часть

Прошло двести лет, а правда опять не нравится! Вроде уже не царские, а рабоче-крестьянские енералы! А «мысля» у них всё та же – как спрятать правду! Один генерал очень меня удивил. Это когда я корреспондентом был. Прилетаю к вам на Тусхарой. А здесь – главный «политрабочий» из Москвы. Иду представиться, как положено по Уставу. А он мне: «Как-как фамилия? А, Ильин! Это который плохие статьи о погранвойсках пишет!»

– И в чём это «плохо»? – заинтригованно спросил Мамыров.

– Вот-вот! И я спросил тоже.

А генерал отвечает – мол, написал о вшах в Итум-Калинском отряде.

– Так вши на самом деле есть! – удивился капитан.

– Вот и я сказал генералу. Может, спрашиваю, я ложь высказал, или напутал чего? Генерал морщит свой узкий лоб, вспоминает. Потом говорит: мол, всё, конечно, правда. Но писать не надо.

Мы помолчали, вглядываясь в чёрную бездну огромного неба.

Мысли мои перекинулись на Лермонтова.

Точно так же, как мы сейчас, он лежал и смотрел в чёрное небо. И думал о странности бытия.

Что там написал поэт о чеченцах, сражающихся с русскими войсками? Ага, вот:

«Нам был обещан бой жестокий.

Из гор Ичкерии далекой

Уже в Чечню на братний зов

Толпы стекались удальцов».

Мамыров, похоже, думал о том же. Чтобы согреться, он встал, помахал руками, сделал несколько приседаний. И задумчиво сказал:

– Ничего здесь не меняется. То одна война, то другая!

– Странно! Я тоже об этом думал! Знаешь, как Лермонтов пишет в своем «Валерике»?

– Не, не помню.

А что там?

Тихо, с выражением я продекламировал строки об удальцах. И добавил:

– Сто пятдесят лет прошло! И что изменилось? Опять на братний зов стекаются суровые люди.

– Ну да! – скептически хмыкнул капитан. – Сейчас всё по-другому! Ичкерийский спецназ «Эдельвейс» пришёл! Не с берданками, как у Лермонтова. С огнемётами и гранатомётами!

– И ПэЗээРКа! – усмехнулся я. – Знаешь, что мы нашли у боевиков? Зенитные комплексы! По нашей «вертушке» долбанули.

Не попали, правда. Ещё одна странность – у них была карта Генштаба Минобороны РФ с грифом «Секретно»! Откуда карта? Кто-то продал?

– Предатели продали! – возмущенно сказал Мамыров.

– Хорошо что напомнил! – воскликнул я шепотом. – Я ведь писал о таком же предательстве. В Старгополе, штабе пограничного округа, сидел скромный прапорщик-картограф, и скромно продавал топографические карты Чечни, со всеми обозначениями – засад и всего прочего.