Игрывыгры

– Кем?

Настырная.

– Печатником.

– И что же, мечтали именно об этом?

Умные глазки жгли самолюбие, как адова сковорода ляжки грешников. Обидно, что в отношении Михаила правда была бы на стороне сковородок, но всей правды жизни юному созданию знать пока необязательно. Или рискнуть? Нужно же выговориться, а ничего лучше случайного собеседника, которого вряд ли еще увидишь, не придумать. Можно сказать, повезло.

– Понимаешь, девочка, – снисходительно и печально вымолвил Михаил, принимая в руки бокал и сквозь него глядя на партнершу по приятному времяпровождению.

 – Если мечта не сбывается, ее уценивают. С возрастом уценки происходят все чаще, мечты мельчают и постепенно принимают форму того, чего удалось добиться. Достигнутый компромисс называется счастьем.

Бокал дзинькнул двумястами граммами радости о стоявшее на столе белое полусладкое.

– За счастье! – прискорбно произнес Михаил и, скривившись, выпил.

– И это вы называете счастьем? – Жанна осторожно взяла его за руку, нежные пальчики погладили трудовую ладонь.

 – Сколько вам лет, Михаил?

Ее взгляд скользнул по безымянному пальцу с отсутствующим кольцом. Михаилу стало немного стыдно, но пусть будет, как будет. Положимся на течение жизни и волю случая – куда выведет. Ведь куда-то выведет?

– Сорок пять, – хмуро ответил он. – А тебе?

– Двадцать.

– Совсем девчонка.

– Не скажите. Некоторые утверждают, что уже старуха. Вам, мужикам, в этом плане – раздолье, с возрастом только дорожаете. У нас наоборот.

По-моему, такое положение вещей жутко несправедливо по отношению к нам. Мы, женщины, быстро теряем красоту и, мгновенно вслед за тем, вашу любовь.

– Неправда.

– Тогда представим, что прошло лет, скажем, дцать. Вот перед вами будущая я: страшная, толстая, обвисшая, морщинистая… А вы – по-прежнему поджарый красавчик и соблазнитель.

– Глупости.

– Я говорю – допустим. Ведь бывает?

Михаил вздохнул.

– Бывает.

– Вот. – Жанна понизила голос. – Я на такого с вожделением смотреть буду, а вы на ту меня, – ее руки обрисовали вокруг собственной талии нечто невразумительное, – уже нет.

На ту меня вы вообще смотреть не будете.

– Неправда.

Вспомнилась округлившаяся с годами Наташа, ничуть не растерявшая чувственной привлекательности и способностей увлечь в чудесный мир удовольствий. Жена и сейчас оставалась единственной женщиной, которая ему нужна. Которую он по-настоящему хотел душой и телом. Которая была для него всем.

Черт возьми.