Кваздапил. Наявули

– Привет, это Саня, брат Маши. Я за нее переживаю. Захар говорит, она с кем-то на машине уехала. Не знаешь, с кем и куда?

– Привет, рада слышать. Выходи как-нибудь во двор, поболтаем. Или звони, у тебя теперь номер есть. А Машка уехала на незнакомой машине, я сама видела. – Ничего нового разговор не дал. Я хотел влезть с вопросами, но уточнение принеслось раньше: – Машина не местная, я в городе все «Мерседесы» знаю.

«Все два», – хотелось съязвить. Наташу, судя по тону, мой звонок обрадовал, а мне разговаривать с ней было тяжко и неприятно.

Ухо слышало голос, а перед глазами скакали неприличные картинки из досье Данилы. Наташа была одной из главных исполнительниц. Те виды, в которых она представала на видеосвидетельствах, не каждая фантазия представит.

– Захар стоит рядом? – тихо спросила Наташа.

– Да.

Я кожей ощутил, что она знает больше, чем говорит. Волоски на руке, державшей телефон, встали дыбом.

– Перезвони, когда он уйдет.

– Понял, спасибо. Пока.

Палец давил «отбой», а я уже поворачивался к Захару, глядевшему на меня с немым вопросом.

– Ничего нового. – С тщательно скрываемым нетерпением я пожал плечами. – Маша часто что-нибудь забывает и, наверное, забыла зарядить телефон. Занимайся своими делами и будь на связи. Когда что-то выяснится, я позвоню. Или еще раньше Маша сама позвонит.

Захар ушел. Жаль его. Волнуется. Я переживаю за Машку, потому что она моя сестра, а Захар – потому что любит. Мое чувство надежнее, а его сильнее.

Однажды мне приходилось выбирать между сестрой и любимой девушкой, когда после заслуженного Машкой ремня пришла полиция, и я не знал, что делать.

Я отдал бы свободу и жизнь за и Машку, и за Хадю, но требовалось кем-то жертвовать. А я не мог. Тогда я понял: Машка мне роднее, а Хадя – любимей. За родную кровь можно пойти на все, а за любовь еще дальше – за горизонт, за предел возможностей, за смерть. Для настоящей любви смерти нет. Для родственников – есть. Потому мы за них в ответе, особенно за тех, кто младше.

Дверь за опечаленным кавалером еще закрывалась, а я уже слал вызов на последний номер.

– О том, что ничего не знаю – версия для Захара, – со смехом объяснила Наташа. – Зачем ему знать больше?

У меня стал успокаиваться пульс. Еще не было никаких фактов, но Наташина интонация говорила, что с Машей все в порядке. А то ведь в голову лезло всякое…

– Это при мне было, – продолжала Наташа. – Машка созвонилась с кем-то давно знакомым, и за ней приехали.