Зимопись. Книга четвертая. Как я был номеном

Их глаза не упускали ни одной детали происходящего, но все соответствовало легенде: я, красный как рак, пугливо прикрывал восставший организм, соучастница потрясенно деревенела и старалась слиться с бревном в единое целое. Не унимавшиеся дыхания, прячущиеся взоры и взошедшие предательскими солнцами красные пятна на коже не оставляли сомнений в искренности увиденного.

– Елка, чего вылупилась? Пойдем, не для того они в лес ушли, чтобы всякие такие, как мы…

– Да-да, мы уходим. – Елка, уводимая под руку Кистеной, даже удаляясь, выворачивала шею и продолжала глядеть на нас.

 – В следующий раз прячьтесь получше. Хорошо, что увидели мы, а могли не мы. Хоть бы к заводи ушли, там никто не увидит.

– Пойдем же, – тащила ее толстенькая подруга.

– Мы никому не скажем! – выкрикнула на прощание Елка.

Шаги затихли. Вообще все звуки удалились из мира и сознания. Осталась набатная тишина. Только шум ветра в мозгах. И красные круги перед глазами.

Прикусив язык чуть не до крови и раздирающе болезненно ущипнув себя где только можно, я трижды прогнал глаза по орбитам в одну и в другую стороны, затем шумно выдохнул.

Отхлынуло.

С минуту приходя в себя и успокаиваясь, мы с Марианной приводили в порядок взведенные нервы и переволновавшиеся организмы.

– Как иначе оправдаться, что мы без одежды? А так – никаких вопросов. Идеальное алиби в нашей ситуации. – Я поднялся с травы и подал Марианне руку.

– Ты все сделал правильно.

Наши ноги переставлялись сами, без участия голов, это было видно по расшатанной разнонаправленности шагов и расфокусировке зрения.

И полном разброде сознания.

Сквозь листву по лицам било ядерно-яростное солнце, в глазах вспыхивало, прямые лучи ослепляли и заставляли морщиться или отворачиваться – то есть хоть что-то делать разумно. Мы не прошли трех сотен метров, как впереди заблестела небольшая речка, где-то слева втекавшая в Большую воду. Быстрый поток метров пяти шириной змеился между холмов, а прямо перед нами он разливался в низинке по мелководью, образуя большую полукруглую заводь.

Вся прибрежная зона и часть водной глади поросла травой, в которой легко спрятались бы несколько рыбаков или взвод пограничников.

– Наверное, это заводь, о которой говорила Елка.

Марианна прошла со мной до воды, точнее, до зарослей, сквозь которые следовало пробиваться к чистой воде.

– Там дальше течение. – Я остановил ее у края. – Снесет в Большую воду.