Зимопись. Книга шестая. Как я был стрелочником

Смачный звон ладоней по живому барабану напоминал скоротечный бой с применением автоматического оружия, эти «аплодисменты» перекрывали гогот, одна пятерня попадала по еще не убранной другой. Кто-то использовал сразу обе руки и радовался, если хоть одна достигала цели. Болтанка живого белого студня, словно присыпанного кунжутом, у большинства вызвала обильное слюноотделение. Аппетит разыгрался, тон и громкость выкриков все повышались, радостный смех давно превратился в ржание.

Оставленная без внимания Калинка даже погрустнела.

Прыщавая кудряшка затмила ее. Посыпались предложения:

– Еще! Приз зрительских симпатий! Круг почета!

Пугливый взгляд толстушки, достигшей валявшихся на земле одежд, метнулся по сторонам, но перечить она, естественно, не рискнула и второй круг совершила чуть медленнее, давая пиратам возможность посмаковать ощущения. О Калинке забыли.

– Снова не твой тип? – Сосед только что вновь припечатал ладонью по колыхавшемуся средоточию соблазна. – Может, ты не зря с Венцемиром на одном челне обретался?

– Да, тип снова не мой, а нехорошие намеки, пожалуйста, прекратите, – я говорил тихо, для усиления эффекта даже перейдя на вы, – иначе мне придется как-нибудь придушить вас ночью, когда никто не увидит.

Сосед отшатнулся, затем мясистые губы искривились в заискивающе-опасной ухмылке, как у загнанного в угол зверя, который может и подружиться, и порвать на куски:

– Малец, прости насчет Венцемира, забираю слова обратно.

Видимо, для шуток над соратниками эта тема здесь под запретом.

Учтем. В моем прежнем мире она стала чуть ли не главной для большинства юмористов, если их можно назвать столь гордым титулом.

Сосед прибавил:

– Но и ты не прав. Нельзя так со своими, если ты свой.

Бугристый нос обидчиво взвился, широкие ноздри раздулись. Рядом с рослым бородатым детиной я выглядел мальчишкой.

– Тоже забираю слова обратно. Прости.

– Без претензий?

– Без.

Борода соседа вновь обратилась к волнующим мужские взгляды сметанным берегам.

– Все же, не понимаю тебя.

Разве тебе ее не хочется?

– Ее? – Я поглядел на доступное всем глазам и рукам чувственное великолепие. – Нет.

– Потому что неправильно смотришь на вещи. Возбуждает не тело, а желание его получить.

– Ее хотят получить слишком многие.

– И получат. – Сосед хитро сощурился.

– Вот-вот. Не люблю толпу, толпа всегда в проигрыше. Я единоличник. Люблю стоять в стороне и брать лучшее.

– Лучшее берет капитан. – Сосед погрозил пальцем.