Зимопись. Книга шестая. Как я был стрелочником

– Пусть идет на «Везучий», места много, а выход с него единственный.

Урван согласился.

– Слыхал? Бери, кого выбрал, и дуй на челн, пока завтракать не позовем. Грызь, отвези.

Один ушкурник бросил «Про меня не забудьте!» и пошел к лодке. Меня негнущиеся ноги понесли… нет, потащили к пленным.

– Пойдем, – сказал я Любе, остановившись в нескольких шагах.

На двух слогах голос срывался дважды.

Люба подняла взгляд. В нем была пустота.

– Как скажете, хозяин, – тихо принеслось в ответ.

Два других героя дня едва не подрались за Голубу.

Капитан разрешил спор, забрав ее себе, а герои выхватили из толпы других красивых девчонок. Числом ушкурники превосходили пленниц, поэтому оставшихся делили на нескольких или разыгрывали в монетку. Думая совершенно о другом, я все же отметил, что монетка была обычной, местной. Чудеса отменялись. До того, как страна башен пустила реку по новому руслу, Каиново племя не было изолировано, и затертые кулоны хранителей Последнего завета, скорее всего, принесены в долину отсюда.

Лодка довезла нас до борта, я помог Любе подняться. Ее рука была холодной, как лед, и рыхлой, как вата. Глаза по-прежнему глядели в пол. Люба в молчании просеменила до люка и остановилась. Грызь отчалил, мы остались одни на огромном корабле. Я освободил Любу от веревок.

– Только ребеночка пощадите, – заговорила она. Голос едва прослушивался, мысли сбивались, ее затрясло. – Я все сделаю, только не трогайте ребеночка, он уже пихается, он хороший…

– Люба! – Я встряхнул девушку за плечи.

 – Это же я!

Испуганный взгляд поднялся с пола на меня и вновь опустился.

– Я вас не знаю. Откуда вам известно мое имя?

– Любомира, это же я!

– Я Любослава. О Любомире давно нет вестей.

Меня словно ошпарило. Мне же рассказывали, что есть такая замужняя сестра-близнец из Еконограда. Но как же похожа!

– Кузнец Немир доехал до вас несколько месяцев назад?

– Трудно стоять. Можно, я сяду? Но если нельзя…

– Садись, конечно.

Я спрыгнул в трюм, через минуту вверх ударил гейзер пустых мешков и тряпок неизвестного назначения.

Из собранных вещей получилось подобие матраса, разостланного на прямом участке перед рулем.

– Можешь прилечь. Располагайся, как удобно.

Во тьме на берегу пираты осуществляли право сильного. Отблески костров выхватывали дерганные движения. Напоминало картинку из ужастиков. Казалось, что люди рвут друг друга на части и поедают. Слово «люди» выглядело неуместно и даже кощунственно.