Зимопись. Путь домой. Веди

Запущенный мной стальной шарик, добытый из подшипника, сначала разогнал птиц, но затем две из них с разных сторон подлетели к несущемуся снаряду, сопроводили в течение пары секунд, после чего поняли, что он неопасен и несъедобен, и продолжили заниматься привычным делом – кружить и выяснять между собой отношения или делиться сплетнями – или что они там, в вышине, обычно делают. Для меня стало откровением, что не я был охотником. Птицы не восприняли серьезной угрозой мой снаряд – для человека опасный и, как рассказывали, даже смертельный, если угодит, к примеру, в висок.

Все мои усилия, оказались, перефразируя поговорку, стрижам на смех. Выводы я сделал правильные: можно быть сильным, а можно быть быстрым. А лучше быть умным, чтобы видеть разницу и как-то использовать.

Новая игра Еве понравилась до чрезвычайности, приятно быть непобедимой. Догнать ее не удавалось, и не удалось бы до конца жизни. В плане скорости мы с ней были, так сказать, в разных весовых категориях. Иногда, дразня меня, Ева не торопилась, и когда я оказывался рядом, легким отскоком отпрыгивала метров на десять в сторону или на пару моих ростов вверх – на крыши крепостных построек, откуда она могла путешествовать с одной крыши на другую не слезая вниз, и останавливало ее от такой прогулки лишь то, что большинство крыш на бег по ним не рассчитывались.

Запыхавшись, я взмолился:

– Ева знает понятие форы?

– Чего?

Не знает.

– Когда кто-то заведомо сильнее или быстрее, он дает другому больше времени на то, чтобы убежать или спрятаться.

– Зачем? Но ты прав, так тоже интересно. Давай играть с форой. Пусть Чапа подойдет ближе и догоняет Еву с расстояния в два шага.

Мы сыграли, введение нового правила ничего не изменило. Мощный прыжок Евы уносил ее практически у меня из рук.

Выиграть не получилось бы ни при каких условиях, но игра того стоила, она позволяла узнать пределы возможностей беляков. Пусть не всех, а конкретной Евы, но тоже немало. От нее зависели мои жизнь и свобода.

И оттого, что выяснялось в игре, мне на душе становилось все гаже и гаже.

Я предложил новые условия:

– Пусть Ева стоит спиной, когда я начну ее догонять.

– Тогда Ева тебя не увидит, – озаботилась она.

Значит, в активной игре (вместо которой я по аналогии представлял схватку) Ева не полагается на слух в такой же мере, как на зрение. То есть, зрение главнее. Это уже кое-что.

– Я побегу издалека, а Ева пусть убегает в любой момент, когда захочет, мне больше не нужна фора.