Банкир

– Да выкладывай, случилось чего?

– Тут… Шли мы с Коляном в аккурат к тебе, по винцо, как водится… Ты ж сам понимаешь, винцо винцу рознь, у тетки Люси, до ней от нас ближче, а после ее хмельного как об забор битый, а после твоего – летаешь мелкой птахою, и с похмелья – и то легко…

– Ты мне тут славу не пой. Дело говори.

– На утопленника мы с Коляном набрели. Такой вот коленкор.

– На утопленника?

– Ну да. Видать, с пирсу навернулся или еще откуда.

– Где он?

– Дак под обрывом. Нашли его в море – между камнями застрял.

Взглянь – может, признаешь кого из здешних… По одежде или еще по чему… По лицу – не разобрать, в месиво лицо-то раздробило. – Серый облизал губы. – И еще – кольцо у него на пальце, с красным камнем… Густого такого цвета, будто кровь запеклась… Уж в дом-то мертвяка мы тянуть не стали – на что тебе… – Мужик помолчал чуток. – Продрогли – мочи нет. Кабы не простудиться…

Старик встал, набросил штормовку, обмотал ноги портянками, сунул в сапоги, прошел в дом, появился с оплетенной бутылью, молча налил в граненый стаканчик темной жидкости:

– Грейся.

Серый пригубил, поперхнулся:

– У-е-е…

Выдохнул, ухнул весь стаканчик залпом, занюхал ржаным сухариком, просветлел разом:

– Благодать-то какая… Это че ж такое будет?

– Виноградная водка.

– А по оборотам она сколько?

– Не замерял.

– В голову сразу пришла. И в грудях – тепло, словно солнышко разлилось.

Градусов семисят, не меньше. Никак не меньше.

– Может, и так.

– А идет легко. Что твой нектар.

– Да веди уже!

– Надо бы и Коляну нацедить. Промерз он там, поди, до костей.

Старик сунул в карман лафитник, подхватил бутыль:

– Пошли.

К морю спустились скоро, по прорубленной в твердом грунте лесенке, укрепленной дощечками.

– Да вы что там, чаи гоняли, мать вашу! – Колян глядел так, словно вместо приятеля со стариком увидал двух припонтийских кентавров.

– Ты чего шумишь? Покойника побудишь!

– Да живой он!

– Че-го?

– Живой!

– Он же холодный был совсем!

– Ты в такой водице полежи – такой же станешь! Я тут его двигать стал, чтобы, значит, положить сподручнее, оскользнулся, да прям на грудь ему и упал.

И чувствую – дышит! Ухо приложил – вроде и сердце техается, только едва-едва.

– Ну-тка замолкните. Оба, – строго велел старик. Нагнулся, приложил ухо к груди.