Игра теней

Я вовсе не хотел задеть ваши национальные, религиозные или патриотические чувства. Расцените все как шутку – просто чтобы снять напряжение. Мне кажется, это необходимо нам обоим.

– Я не обижен. – Левин поднес стакан ко рту, выпил сразу, тремя большими глотками – как делал когда-то в Одессе, мальчишкой, накупавшись в море, набегавшись по пыльным, жарким улицам. Хотя какой там стакан – они пили просто из-под колонки или из-под крана, подставив пересохшие губы и разгоряченные лица под струю…

Не обижен… Ладно, это потом.

Все потом. Тем более Макбейн – профессионал, и никакая шутка не срывается с его губ просто так. Особенно неудачная. Потом.

Сейчас – дело.

– Адмирал, у меня есть все основания предполагать, что в России у вас есть интересы. Отличные от интересов национальной безопасности Соединенных Штатов в целом и каждого гражданина вашей страны в отдельности. У меня имеются основания предполагать, что подобные интересы есть у вас и в самих Соединенных Штатах.

Интересы лично мистера Макбейна.

– Да, они у меня есть, – сухо подтвердил адмирал. Лицо его оставалось бесстрастным и совершенно неподвижным, безразлично-спокойный взгляд – холодным и внимательным, губы были сжаты в тонкую складку; голову он держал так прямо, словно упирался затылком в высокий жесткий воротник.

– И мне кажется…

– Если вам что-то кажется или мерещится, мистер. Левин, обратитесь к своему психоаналитику. Это в его компетенции. Не в моей. У вас что-то еще?

Левин бросил быстрый взгляд на адмирала – и понял! Он понял все: и то, почему этот Макбейн оказался в столь высоких чинах в довольно молодом, особенно по американским меркам, возрасте.

И то, как нужно с ним разговаривать. Чертова жара! Или – возраст? Левин прикрыл веки. Контр-адмирал Джордж Макбейн представился ему в виде невероятного гибрида – ледокола-авианосца беспощадного, бесстрашного и неотвратимого. Корабль возвышался громадой, сияя жерлами орудий, пугая смертной пустотой открывшихся ракетных шахт…

Игра в ассоциации. Она всегда выручала Левина, когда логика оказывалась бессильной.

Как там сформулировал адмирал? «Давайте по существу».

– Мистер Макбейн, я имею к вам предложение. Полагаю, оно вас заинтересует.

– Лев даже не заметил, что сконструировал фразу чисто по-еврейски.

– Слушаю, мистер Левин.

Израильтянин достал блокнот, перо и написал всего несколько слов. И еще – цифру. Поднял вырванный листок так, чтобы адмирал смог прочесть, чиркнул кремнем, подставил бумагу под пламя.