Охота на медведя

А почему, спрашивается? – Чернов вытянул руку, полюбовался стильным бриллиантом на безымянном пальце.

– Я не клерк, – так же монотонно повторил Гринев.

– Пардон – партнер, – чуть кривляясь, произнес Чернов. Открыл коробку, выбрал сигару, чиркнул спичкой, со вкусом раскурил, выпустил струйку дыма, по лицу его разлилась нега отеческого добросердечия.

– Чем мы заняты, Борис?

– Чем? У нас трудовые будни. Мы делаем деньги. На набитых зеленью мешках.

Они думают, что ухватили бога за бороду, а за ниточки?то дергаем мы – и зелень сыплется, сыплется.

.. Не ленись, скирдуй. Или тебе не нужны деньги? – Улыбка Чернова сделалась откровенно ернической.

Гринев посмотрел сквозь полураскрытые жалюзи. «Трудовые будни». Похожие, отутюженные молодые люди, погруженные в напускную деловую озабоченность. Такие же деловые дамы. Мерцающие экраны мониторов. Заученные движения. Заученные повороты голов. Заученная улыбка секретарши, встретившейся с ним взглядом.

Искусственное освещение. Искусственная жизнь.

Он перевел взгляд на Бориса Чернова.

Тот курил и смотрел на экран монитора. Может быть, это отблески мертвых цифр с экрана сыграли скверную шутку, но лицо Чернова выглядело странным в таком освещении: то ли перерумяненным, то ли перепудренным... Более всего Чернов сейчас напоминал восковую фигуру из музея мадам Тюссо, в которую прихотью декоратора был вставлен невидимый моторчик и невидимый же диктофон, из которого и доносились дежурные фразы.

Впечатление был столь ярким, что Гринев даже тряхнул головой.

Нет, ничего не изменилось, напротив: в своем вычурно?дорогом одеянии Чернов действительно походил на манекен. Может, так было всегда, но со всей отчетливостью Гринев заметил это только теперь? Олег сидел потерянный, как ребенок, которого завлекли играть в чужую сказку. «Рекомендую вам подыскать другую профессию», – зазвучал в памяти голос немца?профессора.

– Ты похож на муляж, – неожиданно для себя вслух произнес Олег.

– Что? – Борис прищурился, посмотрел на Гринева, словно сквозь прорезь прицела.

– Ты похож на муляж. Из раскрашенного воска. Довольно скверно обряженный.

– Ты пьян?

– Хуже. Трезв. Абсолютно. Чем мы заняты, Борис? Ведь жизнь так и пройдет здесь, не оставив по себе ничего, кроме сожаления.

Чернов улыбнулся, снова обрел самоуверенно?снисходительный тон:

– Жизнь? Это игра такая. Сильные побеждают слабых, умные подчиняют сильных. Только и всего.

– А победу над всеми одерживают подлые. Те, что умеют предавать раньше.