Охота на медведя

Сел, прикрыл набрякшие веки, помассировал их подушечками пальцев, заговорил снова – холодно и спокойно:

– Ты не чувствуешь реальных финансовых потоков. Как ты говорил? «Мы слегка продавим рынок». Ты его не продавил. Ты его обрушил.

Олег сел за стол, произнес медленно и монотонно, глядя в глаза Чернову:

– Да. Обрушил. И сделал я это намеренно.

– Что?! – В лице Чернова смешались гнев, непонимание, недоумение, обида...

– Что ты сказал?

– Я убил рынок. Он будет падать еще дней пять. Ниже дна. Потом – станет подниматься.

И тут мы ему должны помочь.

Чернов закрыл лицо руками:

– Ты хоть понимаешь, что ты нас слил? Себя, меня, контору? То, что ты кинул всех, – это бизнес; то, что ты кинул меня, – это что?

– Я тебя не кинул, Борис. Если я и ошибся в расчетах, то лишь в меньшую сторону. Когда мы подберем рынок, мы заработаем тысячу процентов.

Чернов смотрел теперь на Олега чуть склонив голову, с каким?то новым интересом. Продекламировал медленно, с расстановкой:

– Маленький мальчик нашел пулемет.

Больше в деревне никто не живет. – Лицо его сделалось жестким, непроницаемым.

– Договорим завтра, партнер. Сегодня я слишком устал. Да и утро вечера мудренее.

Чернов остался в своем кабинет один. Некоторое время он невидяще смотрел на монитор, уголки рта опустились, как у обиженного ребенка. Чернов взял трубку телефона, набрал номер:

– Хакер у себя? Он мне нужен. Сейчас...

Автомобиль с Гриневым отъехал от конторы. Чернов увидел это из припаркованного недалеко от входа автомобиля с тонированными стеклами.

За рулем был он сам. Рядом с ним сидел длинноволосый молодой человек в кожаной куртке. В ухе у него – подобие слухового аппарата.

– Он поехал к какой?то Марине. Думаю, задержится.

Чернов скривил губы:

– Может, задержится, а может... Нам следует спешить.

Длинноволосый пожал плечами, взялся за ручку дверцы.

– Я сказал – спешить, а не суетиться. Протокольные десять минут. – Хозяин – барин.

* * *

...Комнату Марины теперь укутывал вечерний свет: мягкий, теплый.

Горели свечи. Олег принес огромный букет, Марина опустила его в вазу, полюбовалась, чуть отстранившись. Посмотрела на Гринева:

– А ты изменился. Или – это свет такой?

– Наверное, свет. В этом мире мало что меняется по существу.

– Нет, ты точно изменился.

– Дело делаю.

– Свое?

– Надеюсь.

Марина вдруг пригорюнилась, тряхнула волосами:

– Просто... ночью все другое. Или – кажется другим.

– Завтра переменится?

– Не знаю.