Огонь на поражение

Он знал, каким было детство этих парней, но преодолеть в себе отвращение к их жадной ненасытности не мог. Никакой уважающий себя китаец не стал бы есть так. Вьетнамцы могут.

Ли смаковал коньяк, стараясь скрыть брезгливость. Ради дела можно и потерпеть.

И еще – он получал от процесса тонкое, ни с чем не сравнимое удовольствие.

Он знал то, о чем эти мальчики не догадывались: это их последняя еда в жизни.

Толстый Ли пригубил еще коньяку и позволил себе расслабиться.

Он просто наблюдал.

Глава 3

Ахмед проснулся оттого, что на него кто-то смотрел. Дышал он так же ровно, словно продолжал видеть сны, но мозг работал уже четко, мышцы тела готовы были исполнить команду. Одним прыжком он сорвался с кровати, плоский метательный нож скользнул с ладони в сторону сидящего в кресле – тот едва успел убрать шею, тяжелое лезвие распороло набивную ткань и глубоко вошло в обшивку кресла.

Ахмед готов был прыгнуть и ударить ногой, но вместо этого выдохнул:

– Шайтан! Жить надоело?!

Человек в кресле побледнел – от смерти его спасло чудо, – но справился с собой, улыбнулся:

– Ахмед, рад, что ты в форме.

Человека звали Низами. Он был хорош собой, тонкие усики аккуратно лежали над нервными, мягко очерченными губами, волосы уложены с гелем, черный шелковый галстук на заказ, роскошный костюм… Да, и глаза семнадцатилетнего поэта-мечтателя: огромные, темно-карие, глубокие.

Молодой человек – а ему было слегка за тридцать – действительно знал несколько языков, и восточных, и европейских, был не чужд литературе и время от времени писал поэмы на фарси старинным слогом, подражая великим мастерам.

Низами умел думать. Он был мозгом возглавляемой Ахмедом группировки – большой, многоцелевой, богатой.

Им хорошо работалось вместе.

Низами умел думать и общаться. Ахмед имел связи с нужными людьми, был скор, жесток и крепко держал людей в руках.

Он усмехнулся, обернулся полотенцем.

– Был бы в форме, тебя уже не было бы. Низами взял со столика полупустой бокал, втянул носом аромат.

– Возблагодарим за все создателей этого чудесного напитка. Глупца он делает мудрым, сильного – снисходительным, а мудрого – счастливым.