Предназначение

– Конечно, ты пока не понимаешь, зачем я рассказываю тебе про «внутреннюю кухню» Олимпика. Но так получилось, у тебя будет миссия, так или иначе, связанная с этой встречей.

– У меня? Особая миссия? – переспросила я, с недоверием глядя на Диониса. – Вы что-то путаете.

– А ещё, – наш олимпийский гость вдруг ухмыльнулся, – как побочный продукт, у тебя жизнь заиграет яркими красками. А ты, – он склонился над столом, цепко глядя на меня, – перестанешь быть серьезной – чересчур ты сурова и непреклонна! Расслабишься, станешь больше улыбаться, и личная жизнь наладится.

Из-за особенностей характера в личной жизни у тебя сплошные проблемы и чехарда.

Он выпрямился, прислонился головой к спинке кресла, а в вечернем небе вдруг сверкнула молния. За столом царило молчание. Все присутствующие, за исключением Диониса, чувствовали себя неловко, избегали смотреть друг на друга. А бог вина с Олимпа, абсолютно довольный собой, положил на тарелку гроздь винограда и отщипывал ягоды.

***

Меня разрывали противоречивые чувства, когда я слушала слова Диониса.

То, что он сказал про особую миссию, связанную с подготовкой к встрече Совета, меня обрадовало. Я любила сложные задачи, к которым требовался особый подход. Но жестокие слова обо мне самой, о проблемах в личной жизни, только разозлили. Как он посмел так говорить обо мне? Даже если слова и были отчасти правдивы, Дионис не имел права вмешиваться. Да еще и комментировать вслух!

Обидная реплика бога виноделия всколыхнуло все то, что было спрятано глубоко внутри.

Вот я, серьезная, не по годам, трехлетняя девочка. Малышка с рыжими кудряшками и большими глазами, цвета темной сирени, которая смотрит на свою мать и говорит о том, что хочет, чтобы все было справедливо. Первоклашка с косичками и большими белыми бантиками спряталась за букетом цветов и наблюдает за будущими одноклассниками. Угловатая девочка-подросток сидит в библиотеке, рассматривая книги. Она же, только с подругой, пришла на первое занятие в театральную студию… Здесь для типичного «ботаника» открылась волшебная дверь. Оказалось, что можно быть другой, открытой, веселой, общительной, преодолеть зажатость, сохраняя врожденную внутреннюю серьезность, оставаясь интровертом.

Излишне серьезное отношение к себе и другим вкупе со стремлением к справедливости были нешуточными препятствиями для личной жизни. В театральном кружке я освоила навыки «искусства представления», о котором писал Станиславский.