Война и мир солдата Панкрата. Сказка-фарс

А тут ещё в презент от генерала ящик свиной тушёнки и мешок с буханками хлеба принесли, и воцарилась у нас оттого в траншее радость неподдельная. Даже та самая ничейная собачка, чуя запах нашего благодушия, осмелилась прийти и тоже получила свою долю пропитания. Наелись мы от пуза и спать легли. А наутро нас вместе с собачкой на аэродром доставили. Стоим завешанные всяким барахлом и оружием, и подходит к нам генерал с каким-то незнакомым мужиком в чёрной форме, а на голове у этого мужика такая же чёрная шапка-маска с прорезями для глаз надета – одни глаза на нас из тех дырок глядят.

– В добрый путь, братцы! – говорит нам генерал. – Желаю вам удачи в деле, а это, – он на незнакомого мужика указывает, – царский секретный агент, который к вам примкнул!

Я тут удивился и генералу говорю:

– Вы, ваша светлость, о секретных агентах ничего не говорили. Я не рассчитывал на лишний груз в виде секретного агента. Зачем нам царский агент в такой сугубо военной миссии?

– Так полагается, – отвечает генерал.

 – Мне этот тип и самому не по вкусу, но деваться некуда – его из Москвы приказом прислали в помощь. Он любыми средствами связи владеет и в случае чего поддержит в ответственный момент.

– То, что мне подержать будет нужно, я и сам держать привык, – отвечаю. – Мне в этом деле помощники не нужны.

– В общем так, – вспылил генерал. – Или он летит с вами, или для этой славной боевой задачи я сейчас вместо тебя другого кого найду! Дальше будешь пререкаться?

Умолк я от греха, чтобы меня не лишили того доверия и чести, кои оказаны на самом верхнем уровне.

А чёрный агент подошёл ко мне, шапку наверх закатал и руку протягивает:

– Здравствуй, – говорит, – товарищ!

Смотрю, а лицо у него вполне нормальное, человеческое. Очень даже дружелюбное лицо. А он мне объясняет:

– Ты на моё лицо не шибко любуйся. Лицо – оно сволочь обманчивая. Я ведь секретный агент, а у нас в секретной агентуре свои правила и законы, которые вам, простым людям, порой не понять своим обывательским умом.

Ежели я на службе, то за разные бранные слова в адрес царя и правительства арестую даже мать родную и не поморщусь. В такие минуты вы при мне не слишком языками болтайте, а то пожалеете. Но коли довелось мне во внеслужебное время с кем-то пересечься, то я и сам могу в такой болтовне поучаствовать и даже скабрезный анекдотец про нашего царя-батюшку завернуть в нужный момент для поддержки разговора.