Война и мир солдата Панкрата. Сказка-фарс

Правда опосля, когда вновь на службе оказываюсь, самолично о своих неблаговидных поступках руководству докладываю согласно инструкции и смиренно ожидаю заслуженного наказания.

– А когда ж ты бываешь выходной? – спрашиваю.

– А вот по шапке моей смотри, – объясняет. – Ежели шапка-маска лицо закрывает, то, значит, я в процессе исполнения обязанностей. А если она наверх закатана и весь лик мой наружу, то, выходит, я и есть выходной – вот как сейчас, когда с тобой разговариваю. Но учти, график работы у нас в секретной службе ненормированный и плавающий, поэтому предугадать когда я буду при исполнении, а когда отдыхающим, практически невозможно.

Это происходит порой неожиданно даже для меня самого. Поэтому только по шапке-маске ориентируйся.

– Понятно, – говорю. – Учту.

А он снова маску на морду надел и в самолёт полез.

– Постой, дружище! – кричу ему.– А как мне называть-величать тебя?

Он остановился, подумал немного и говорит строгим голосом:

– Имя моё строго секретное, и посторонним я его называть не имею права.

Но мы, секретные агенты, можем сами себе придумывать специальные имена для таких вот случаев, и поэтому зови меня Педро. А фамилия пусть будет Фуэнтес.

Ну, не человек, а сплошная секретность и мистерия, мать их всех за ногу, этих агентов!

Погрузились мы, уселись поудобнее, пилоты завели мотор, и самолёт, слава богу, взлетел. Летим, качаемся. Долго лететь, каждый старается придумать себе занятие по душе, чтобы не заскучать, а Педро Фуэнтес маленький чёрный чемоданчик достал, открыл его и что-то внутри шурудит обеими руками – чемоданчик компьютером оказался.

Шурудил он, шурудил, а потом заявляет мне скорбным голосом:

– У нас, парень, что ни час, то непредвиденные осложнения возникают. Коллеги прислали мне секретное сообщение на сайт «Одноглазники», что к точке высадки, нам наперехват, движется группа подлых наймитов заморского короля, чтобы помешать нам осуществить свой грандиозный план. Ясное дело, что фото твоего срама, попав в международную прессу, наделает шуму.

Все страны после этого фото втихаря над заморским королём посмеиваться-пошучивать начнут: вот, мол, чем ему тридевятовцы прямо в фотокарточку натыкали! Обидно ему, конечно, будет, вот и придумывает как нам помешать.

Я его слушаю, а сам умом понимаю, что от моего понимания мало что изменится. Всё равно придётся на гору тащиться, потому что выбор у меня невелик: либо в бою с наймитами погибнуть, либо космосу во имя царя с горы помахать.