Петр и Peter. 1942 год, война в Черных Землях

Тут война рядом, а они не могут метры в коммуналке поделить! Странный народ! Да шут с ними!

Они садятся за стол. Марина наливает в рюмки коньяк.

– Котлеты по-киевски! – радуется полковник. – Мясо, надеюсь, не верблюда!

– Ну что ты, милый! На рынке самое лучшее нашла! Хотела на твои консервы поменять. Намекала торгашам. Да им задарма надо! А зря! Моим судейским очень нравится. Говорят, солдатам очень повезло с таким харчем.

Полковник показывает на бутылку, поет:

– Эх, налей, по рюмочкам налей! Тру-ля-ля-ля, по рюмочкам налей!

Залпом выпивает.

– Огурчики у тебя знатные! Молодец! А знаешь, как они зовутся по-турецки? У нас один толмач есть. Лейтенант Ильин. Потешает всех. Огурец, говорит, это «хуяр» по-турецки. Представляешь?! Хуяр! Эт не матерщина! Ха-ха-ха!

Марина садится полковнику на колени, трется щекой.

Полковник сгребает ее в охапку, тащит в кровать. Кровать широкая, с железными набалдашниками на грядушках. На ней перина, застеленная стеганым красным одеялом.

Они долго барахтаются. Марина визжит и стонет, распаляя полковника.

Потом он закуривает, блаженно потягивается. Усмехается:

– Не поверишь! Срочно отправляем батальоны на поиск лазерной установки, а вооружение – никакущее! Даже винтовок не хватает. Одна винтовка – на двоих бойцов! И как воевать? Ха-ха-ха! Один стреляет, второй – патроны подносит. А патронов – и нет! Выдали по пять штук на брата! Представь, по пять!

– Чего ж так мало? – ласково шепчет Марина, прижимаясь своей пышной грудью к полковничьей.

– Я ж говорил! Ждем десанта на Каспии. Немец перережет железную дорогу, и кранты нашей нефти из Баку! Вот скажи! Ты б куда войска направила, мой стратег? Туда, на Каспий! Остальную часть Калмыкии можно прикрыть и парой батальонов. Видишь, никакой сложности в военном деле нет! И я могу такие операции разрабатывать!

– Умничка! Ты самый умный, Коленька! Настоящий полковник!

Федотову льстят слова Марины. И он продолжает развивать свою стратегию:

– Военная хитрость! Войска пойдут под Халхуту под видом обычных рабочих, мобилизованных в трудармию.

Полковник затягивается, мнет окурок в пальцах, бросает в пепельницу. Смеется:

– Тебе на докладах надо побывать! Будешь ржать, как лошадь Пржевальского! Знаешь, кто у нас лошади? «Конский состав»! Во как! Так этот конский состав вообще не обучен.