Старый дом под черепичной крышей

На меня раз натравили, так я еле на заборе спасся.

– Родина – где родился, а не там, где удобно,– заметил молчавший и слушавший разговор Заступник. Он стоял, опершись на дубину и склонив в раздумье голову, отчего седые пряди его волос упали на лицо. Пустолай и Мурлотик сразу прекратили говорить о собачьем и кошачьем вопросах и стали слушать.

Когда говорил Заступник, то все всегда замолкали. Так среди игрушек было принято. – Если так рассуждать, – продолжил Заступник, – то Катерина должна уехать в Германию и готовить за хорошие деньги их бюргерам гамбургеры, а не печь Саратовский калач; золотошвейка – Дуня тоже что-то наподобии этого, моди-поди шить для синеволосых и тоже желательно за границей; Смуглянке с Белянкой прямой путь на подиум или куда хуже; мне тоже придётся в наёмники податься, чужие земли охранять, или в охранники к вот такому «Добрячку».

И как это всё будет называться?! – возвысил он голос, а потом, помолчав, тихо добавил. – Родину, как и матерей, не выбирают, от кого родился – та и мать, где родился – та и Родина, а кто тебя любит по -настоящему, а не болтает об этом – та и жена верная.

Дуня при этих словах бросила на Заступника благодарный взгляд и с укором посмотрела на Васька, сказав только одно слово:

– Верно.

– Вы посмотрите на малых детей, – продолжал говорить Заступник, – они не бегут в объятья к разнаряженным дамочкам, а жмуться к лохмотьям своих мам. А почему? – И он серьёзно посмотрел на Васька и оставил этот вопрос без ответа, для того, чтобы на него ответил каждый себе сам.

После сказанного Заступником наступила гнетущая тишина. Только она длилась недолго. Развеял её тот же Заступник.

– Да, – сказал он, – сидим мы в запертом доме, слушаем Васькину проповедь о жизни по европейским стандартам, а о том ли мы мечтали совсем недавно. Помнишь, Катерина, – Сенной базар, море огней, прилавок и множество детей с папами и мамами, бабушками и дедушками. Нас трогают руками, нами восхищаются и десятки детей уходят с улыбающимися лицами, держа в руках одни свистульки, другие гуделки.

Весело было. И мы были уверены в завтрашнем дне, потому что знали, что попадём обязательно в любящие руки, что за нами будут ухаживать, а некоторые детишки даже будут укладывать нас на ночь с собой в кроватки.

– Верно, друг, – сказал Мурлотик. – Много наших тогда раскупили и унесли по домам, а мы остались… Видно не судьба.

– Кто же знал, что мама Лена заболеет и больше на базар не пойдёт.