Стеклянная шестерёнка

Промышленный район пестрел кирпичом, железом и деревом, но все краски приглушал плотный дым из массивных труб. Над фабриками и заводами всегда парила чёрная вуаль сажи, скрывая их массивные здания.

На кирпичных стенах выделялись исполинские надписи вроде «Уоррис и сыновья», «Гремсон и партнёры», «Барбер и Ко» «Плавильни Адамса», «Хэслвуд Уголь», «Рошед Пиво», а то и просто «Вильямсон», «Милсворд», «Брэдшоу и Моутс» или «Додстон». Здесь могли не знать названия переулков – а мелкие улочки имён и вовсе не имели – зато всякий нашёл бы нужное место по огромным буквам на стенах или вывескам пабов на углу.

Но не это было отличительной чертой города.

Башня с музыкальными часами по-особенному «пропевала» каждый новый час. На Центральных улицах сквозь решётки поднимался пар, обогревающий мостовую. На стоянке паромобилей сидел механический попугай и выкрикивал время. Перед входом в гостиницу автоматон галантно снимал шляпу. На витрине дорогого магазина с помощью труб и клапанов играло автоматическое пианино.

По реке вместе с внушительными пароходами то и дело плавали заводные игрушечные кораблики, какими игрались дети. Передвижные тележки с имбирным пивом и кофе рассекали по тротуарам, скрывая за дверцей современное оборудование. А в центральном парке играл оркестр автоматонов.

Всё это доказывало, что Гласстон шагнул в эпоху прогресса. Ни один другой город в стране, а может, и в мире не мог похвастаться такими технологиями. Сюда приезжали за паромобилями.

Здесь находился причал первого в мире дирижабля. В театре ставили пьесы в духе «Влюблённый автоматон», читали лекции на тему вычислительных машин будущего.

И Гласстон знал, кому обязан своей нынешней славой. Имя гениального самородка-изобретателя Вильямсона всегда упоминали в День прогресса. А в этом году он произносил речь и презентовал новое изобретение.

Вильямсон выбрал для этого небольшую гостиницу на стыке промышленного и делового районов. Во-первых, её хозяин – большой поклонник гения Вильямсона.

Почти на каждой стене гостиницы висели в рамках газетные статьи об изобретениях. Во-вторых, через панорамное окно на последнем этаже хорошо просматривались огромная фабрика Вильямсона и новый цех, который успел заинтриговать всех в городе.

«Вильямсон готовит что-то грандиозное!» – обещали заголовки газет. Надо отдать должное Стонбаю – при всей его навязчивости он делал Вильямсону громкую славу вот уже больше двадцати лет.