Стеклянная шестерёнка

А теперь посмотрите, – Вильямсон махнул на панорамное окно, и все машинально повернули головы на вид дымных труб вдалеке. – Теперь Гласстон – это желанный пункт назначения для всех людей страны. Это город богатств – островок цивилизации и прогресса. И таким его сделали мы с вами!

Зрители одобрительно закивали. Вильямсон прекрасно знал, что начало прогрессу положил его паровой двигатель. Но зависть этих джентльменов нужно держать на допустимой отметке манометра, чтобы давление не стало критическим.

– Когда-то я сидел за чертёжным столом, веря, что смогу изменить этот город, положить начало новой эпохе.

Я начал с механических игрушек, и журналист одной газетёнки от скуки написал об этом заметку… – Вильямсон выдержал драматическую паузу. – Сейчас, если в утренней газете вы не увидите что-то про изобретения и меня, значит, мистер Стонбай скончался, – по залу прокатились смешки, и Вильямсон поспешил миролюбиво улыбнуться газетному магнату среди зрителей.

Стонбай пожал плечами и неестественно усмехнулся.

– Я работал ночами напролёт, ругаясь, что свеча слишком быстро тает. «Вот бы изобрести вечный свет», – подумал тогда я. Год спустя в своей тесной мастерской я уже смотрел, как в моих руках светилась синим обыкновенная трубка[1 - Вильямсон говорит о газоразрядной лампе. Синее свечение получилось от заполненной газом трубки, которую возбуждали при помощи соленоида]. Соседи решили, что я колдую, – рассмеялся Вильямсон, и зал ему вторил.

– Я хотел запатентовать чертежи своих первых механизмов и принёс их в маленькую нотариальную конторку.

Как сейчас помню, Уолтер, ваш хозяин дымил как нынешние паровозы, – известный нотариус Уолтер Смит в приступе смеха хлопнул себя по колену, – Он назвал меня нелепым фантазёром и отказался марать бумагу и тратить чернила на ерунду… Сейчас я и сам не прочь подымить. Всё-таки паровозы изобрёл тоже я, – продолжал забавляться Вильямсон.

Он мельком глянул на членов парламента. Все они из старой знати, но в нынешний век древность их корней перестала иметь большое значение.

Сейчас начинали править капиталисты, и не долог тот день, когда в сакральный парламент войдёт первый из них… и Вильямсон знал, кто это будет.

– Когда-то я принадлежал к обычному среднему классу. Мне хватало на жизнь, но я мечтал о великом. Я изобрёл великое, но требовались средства, чтобы это создать. Мистер Фаулер, сколько раз ваш банк посылал меня к чёрту?

Вильямсон усмехнулся, как и банкир Фаулер.