Страсти по криминальному наследству

– Да, – с пафосом сказал писатель, – ко мне приходила очень даже приличная дама! К некоторым тоже ходят, – он посмотрел на Василису, – целыми табунами. Попрошу отметить в протоколе, что к Василисе Васильковой ходят табуны, она сама мне сегодня в этом призналась!

– Что?! – опешила Василиса, не в силах больше вымолвить ни слова оправдания в ответ на такую откровенную ложь. – Да ко мне никто не ходит!

– Я подтверждаю, – кивнула хорошенькой головой Матильда, – к ней не ходят. Если бы пришли, они обратили бы внимание на более привлекательную женщину.

А Василиса у нас – старая дева, рабочая лошадка и как еще там называются девушки ее положения?

– Нет у меня никакого положения! – возмутилась Василиса, стойко выдерживая внимательный взгляд следователя.

– Конечно, – ехидно улыбнулась Матильда, – не ветром же надует. Даже положения нет.

Ее снова заставили замолчать.

После длительных разбирательств пришли к выводу, что зайти в квартиру мог каждый, кто захотел бы это сделать.

Пройти на кухню, подлить одну гадость в другую гадость тоже мог любой. Следователь заинтересованно выслушал всех соседей и, хотя Василиса нисколько не сомневалась, что в его голове заварилась хорошая каша, пообещал поговорить с каждым в отдельности.

Эта ночь была неспокойной для Матвея, ему стало гораздо хуже. Алевтина Ивановна виделась на каждом шагу. После того как он заявил, что она вселилась в Матильду, и принялся ее душить, его изолировали от общества. Через какое-то время явились два дюжих медбрата и увезли его в полуночный туман.

– Очень неплохо, очень неплохо, – приговаривал Звягинцев, заваривая кофе. – Одним конкурентом на старухино наследство стало меньше.

– Двумя, – добавил следивший за писательскими священнодействиями у плиты Кулемин и загнул пальцы на своей руке.

– Вы это о чем?! – взвизгнула Матильда, потирая шею. – На что это вы намекаете?! Уж не по вашему ли указанию меня душил полоумный Васин?

– Молчи, Дездемона, – сказал Федор, – они правы.

Двумя конкурентами стало меньше. Естественно, никто не обвиняет друг друга, все мы соседи и пойти на убийство не смогли бы. – Он усмехнулся: – Знаем друг друга как облупленные, да и кишка тонка.

– Почему же? – не согласился с ним Звягинцев. – В моем последнем романе главный герой пронзает свою неверную любовницу кинжалом. Когда я это писал, чувствовал, как вонзается холодный клинок в ее разгоряченное развратом тело.