Еретик

Вот только никаких заклинаний в нем нет, и, по сути, это своего рода дубина. Короткая, легкая и… розовая.

Впрочем, это все же было оружие, а не игрушка. На розовую рукоять из какого-то дерева, укрепленную золотыми кольцами, насажено что-то вроде рубинового птичьего черепа. Его «клюв» выглядел достаточно твердым, чтобы им можно было проломить кому-нибудь голову. Ну а два «крылышка», идущих в обратную сторону, сделаны из стали, так что при должной силе удара ими можно и убить.

– Мило… Черт, я всерьез рассматриваю возможность сражаться этой хреновиной?

Покачав головой, я направился на второй этаж.

Нужно было убедиться, что у хозяйки жезла не осталось товарищей…

* * *

Нежити в доме больше не оказалось, зато я понял, что мне казалось странным. Дом не просто носил следы разграбления, они были совсем недавними. Что и подтвердила найденная на третьем этаже комната.

Пожалуй, она неплохо подошла бы в качестве локации для какого-нибудь ужастика. И не потому, что тут лежали груды костей или засохли лужи крови.

Ничего подобного, обычная жилая комната. Три лежанки, сделанные из подручных материалов, две из которых заправлены, а возле третьей валялись горы бытового мусора. Я подобрал флягу и, перевернув, убедился, что воды там нет. Закрутив висящий на цепочке колпачок, привычно бросил трофей в сумку.

На стене было несколько надписей, сделанных иероглифами, под которыми тянулась цепочка перечеркнутых палочек. Кажется, примерно так считают дни заключенные? Я потратил несколько секунд, чтобы прикинуть сроки.

Судя по всему, девушка продержалась больше месяца и, возможно, была жива даже на начало второй миссии. И то, что она умерла до моего прихода, – пожалуй, даже к лучшему. Спасти ее все равно было не в моих силах, а отчаяние – опасная штука.

Я подошел к небольшому столику, на который указывала огромная нарисованная стрелка. На нем лежала куча разного рода безделушек. Несколько монет, подсвечник, серебряная тарелка. Не став разглядывать подробнее, я вытащил из-под шкатулки листок бумаги.

Здесь она, наконец, использовала системный язык.

«Меня зовут Мацуда Харуко. Я из Японии, планета Земля. Вероятно, к этому моменту я уже мертва. Пожалуйста, если можете, то сообщите моим родителям и передайте им мое прощальное письмо и дневник. На столе лежит все, что я сумела собрать. Примите это в качестве платы…»

Дальше шел город, адрес, номера телефонов и даже электронная почта.