Вторая половинка

Как потом выяснилось, мотор заглох, потому что весь бензин в баке выжгли. Что-то, видимо, успели слить в паяльную лампу, запалили её, закрылись в кунге и пытались таким образом согреться. Ну, а вентиляции никакой. Она ещё горела после того, как оба окоченели, поэтому и было всё закопчённое.

Про новость узнали сразу, но Николай до конца не верил, что самое страшное произошло с другом. Ждал КАМАЗ в надежде, что всё в порядке. Просто или пошутили так неудачно, или что-то напутали. Когда увидел возвращавшийся КАМАЗ, отправленный на проверку, сначала даже от сердца отлегло – видит, сидят в кабине трое, значит, живы! А двери как распахнул, так чуть не поседел.

Водила их просто усадил на сиденья – они как раз в сидячей, удобной для перевозки, позе закоченели…

Ну, такова жизнь суровая армейская. Не они первые в мирное время буйны солдатские головы сложили, не они, к сожалению, последние. Разбирательств никаких не учиняли. Несчастный случай, виноватых нет. Про развлечение дедов никто не проговорился.

Когда вызывали добровольцев собирать в морге покойничков домой, Коля пошёл первым, чтобы хоть как-то другу пособить напоследок. Вымыли оба от подбородка до паха грубо заштопанных мальчишечьих тела, нарядили в парадную форму. Заколотили каждого в гроб, потом в цинковый ящик, затем в деревянный, и погрузили в самолёт. Сопровождали павших в обратный путь капитан и двое самых здоровых сержантов. Когда вернулись назад через несколько дней – были мрачнее тучи, но зато по отпуску все получили.

Как потом один из них проговорился, родственники покойников в Узбекистане сопровождающих чуть самих не порешили.

Но всё идёт, всё забывается. Закопчённый кунг вместе с ГАЗ-66 заткнули в самый дальний угол стоянки техники в расположении части. Даже аппаратуру не стали снимать. Смысл? В Советской Армии и так этого добра навалом. Через несколько месяцев про трагическое происшествие и не вспоминали уже…

А однажды летним утром разлетелась новость, что за полночь на центральный диспетчерский узел несколько минут шла странная радиограмма: «битонамишанка битонамишанка битонамишанка…» Азбукой Морзе.

Из того, всеми забытого, кунга! Принявший радиограмму на пульте радист передал, естественно, сообщение дежурному по части. Но офицеру не хотелось прерывать сон, поэтому проверять кунг отправились уже наутро. Там было спокойно, никаких следов посторонних. Всё в копоти, как и зимой. Плюнули и дальше разбираться не стали.

А тем же днём случилось следующее.