Книжник

 – Сейчас, вот, посижу немного, пусть голова прояснится, и налью нам настоечки для бодрости. Ты, кстати, перышко принес?

– Принес я перо, старая. А с пером и еще кое-что, тоже нам очень необходимое – Книжник достал из кармашка на поясе футлярчик, в котором было спрятано перо, а за ним флакон с чернилами.

– Чернила? – округлила глаза старуха. – Но где ты взял их?

– Да так, гостья одна была у меня. Я, правда, не застал ее, а вот Фрэнка она напугала. Да и в доме после нее разруха страшная.

– А зовут ее…

– Чернильница.

– Живая значит. Живая, девочка! – Яга подняла глаза на Книжника. – Живая, понимаешь, внучек? Живая она!

– Чего радуешься?! Она на моего пса покушалась, целую книгу запугала, и меня неизвестно почему ищет, а ты уже в слезы от радости, будто дочь твоя, Василиса, на каникулы от Царевича приехала! – Книжник стал понимать, что это серьезнее, чем казалось изначально уже до того, как сказал последнее слово. По виду Яги было видно.

– Как кто? Ты, правда, не помнишь, что ли? Сестра твоя, Машенька… Клякса… Она же маленькая тогда совсем была…

– Сестра? Но у меня не было ведь сестры…

– Совсем, мальчик мой, спячка твою память подтерла.

– Рассказывай тогда, что да как! А то все вы меня загадками кормите! Из вас, что, нужно клещами все вытягивать?

– И снова скажу тебе нет, внучек. Сначала Горыныча выручи, а то он же совсем плохой стал. Две головы его непослушные, на среднюю бросаются, пришлось их цепями растянуть.

– А делать я что должен?

– Как что? Я зря тебе в прошлый раз зелье памяти варила? Должен был увидеть своего учителя и все премудрости, которым он тебя учил.

– Так это все-таки был я?

– Двуликий человек с такой способностью изменять лицо только один на Вселенную. Как думаешь, если у тебя есть способность такая, то у кого она может быть еще?

– Только у меня…

– Вот и вспоминай! – Старуха оставила Книжник одного, а сама направилась за настойкой.

Когда Яга вернулась, застала мага за грубо сбитым из досок столом, царапающим на бересте что-то золотым пером. Каждая строка еще некоторое время испускала золотистое сияние и окончательно ложилась на лист.

– Ну что, вспомнил, как это делается, милок?

– Вспомнил, старая. Не мешай. Дай допишу, пока не забыл.

– Ну, пиши, пиши. Не буду мешать. И настойки хлебни, вот, поставила рядом.