Костяной капеллан

Да, мы победили, но какой ценой? Ради этой победы королева ввергла страну в нищету, вымерла вся торговля, затем сменилась погода, пропал урожай, а потом ещё и чума. Человек суеверный сказал бы, что все эти беды связаны, только насчёт этого не знаю. Я капеллан, а не мистик, а Госпожа не давала ответа.

Я отбросил с головы капюшон и провёл пальцами по волосам – пусть дождик их чуток промочит. Приятно было просто постоять вот так, вдохнуть свежий утренний воздух, подставить лицо каплям, послушать, как они стучат по лужам.

Вспомнились мне дни войны, удушающая пыль и иссушающая жажда, грохот пушек и едкий пороховой дым. Дождь приятно обмывал и освежал кожу. Под Абингоном же не было ничего чистого или свежего: только огонь и пыль, дерьмо и смерть, люди, подыхающие от ран, и реки крови. Чего бы мы тогда ни отдали за такой вот прохладный дождик! Чего бы мы тогда ни отдали…

Я ощутил, что кто-то тронул меня за плечо, и развернулся быстрее, чем понял, что к чему. Укоризна выскользнула из ножен, сталь соприкоснулась с живою плотью.

Меч оказался у шеи Йохана раньше, чем я узнал брата. Он только ошарашенно уставился на меня, и огни моих воспоминаний отразились в его затравленных глазах. Я на мгновение замер – с колотящимся сердцем и клинком у горла своего брата. Где-то на другой улице заржала лошадь, и заклятие пало. Я спрятал клинок и натянул капюшон на мокрые волосы.

– Чего? – спросил я.

Йохан замотал головой. Прошёл за мной, не говоря ни слова, во двор – дождь к этому времени усилился.

Снял штаны и справил нужду прямо под открытым небом, невзирая на погоду и всё остальное.

– Домой, – произнёс он, завершив начатое. Зашнуровал штаны и взглянул на меня, а по его спутанным космам стекали ручейки. – Вот мы и идём домой. Тётушка Энейд дело-то ведёт?

Я пожал плечами.

– Сказала, что будет. Там увидим, правильно? Как доберёмся. Ты да я, Йохан, и твой отряд вместе с моим.

– А что, чёрт возьми, если не ведёт?

Я посмотрел ему в глаза.

– Что ж, в таком случае у нас есть два отряда, и мы вернём то, что нам причитается.

Йохан кивнул. Это-то он от меня и хотел услышать. Братцу моему воевать не надоело, это было явственно видно. Враг, положим, был повержен, но та внутренняя тварь, что его толкала, то зверское душевное начало, что досталось ему от отца, – его было не преодолеть. В этом отношении мы с ним различались. У меня в душе отец оставил холодного дьявола, а дьявол Йохана был бешен и горяч.

Он рассмеялся.