Костяной капеллан

Уж не знаю, что именно его развеселило на этом дворе, где конского навоза было больше, чем грязи.

– Ребятам, чёрт возьми, в Эллинбурге понравится, а?

И снова я пожал плечами. Допускаю, что, возможно, и нет, но в итоге они привыкнут. У городской жизни свои преимущества, научить ребят их видеть будет моей задачей.

– Ну скажи уже чего-нибудь, чёрт возьми, Томас, – не выдержал Йохан. С неба теперь уже хлестало как из ведра, так что я отступил на полшага в дверной проём, чтобы вконец не вымокнуть. Йохан же, казалось, вовсе не замечал ливня, который тем временем залеплял ему лицо вымокшими клочьями нечёсаных косм.

– Что такое? – спросил я.

– Как же так, ты – и ёбаный капеллан?

– Я произнёс клятву. Принял обет.

– И всё, что ли?

– А что ещё надо-то?

Служение нашей Госпоже Вековечных Горестей не подразумевало учения и знания священных книг. Она – не богиня учёных мудрецов, мистиков, торговцев или политиков. Она – солдатская богиня, а большинство солдат и читать-то толком не умеет.

Забавно, многие ведь считают, будто у солдат есть какой-то бог войны. Ну да, хрен там есть. У рыцарей-то, понятно, есть такой бог. У настоящих рыцарей, то есть не у жуликов вроде нашего сэра Эланда. У них есть свой железный бог славы и воинской доблести, с длинной пикой в руке и верхом на могучем звере. Ну а нам, простым солдатам, не нужно славы или почестей. Нам бы только не сдохнуть, хотя бы сегодня. Это-то и дарует наша Госпожа, если повезёт и если биться храбро. Вот и всё, что у нас было, и на что могли мы уповать на этом свете.

Йохан встряхнулся, брызги с его волос смешались с дождём.

– Но почему?

Я опять пожал плечами.

– А почему нет-то? В отряде нужен был капеллан, раз уж наш поймал как-то стрелу в горло на переправе. Что капеллан делает? Выслушивает людей. Ведёт за собой отряд. Это и я могу.

– Да тебе же плевать на людей, – возразил Йохан, шагнув ко мне. – И всегда, чёрт возьми, было плевать!

– А кто сказал, что тебе когда-то было не плевать? – ответил я.

 – Выслушивай и веди, сказал командир. А чтобы не плевать, такого он не говорил.

Йохан расхохотался с такой силой, что из левой ноздри у него вылетела сопля.

– Едрёна монахиня, Томас, ты – и ёбаный капеллан!

– Ну да, – ответил я. – Я – капеллан.

Тогда он взглянул на меня, почуяв, что тон мой сменился. Я на братца не сердился, но у него едва не вырвалось нечто такое, чего я не вынес бы. И по нему было видать, что он и сам это знает.