Злость

Сейчас в десятке других мест искажаются лица, прерывается речь, затем все вновь возвращается в норму.

– Не жалуюсь, Джеки, – отвечает Нэлл. – Кажись, скоро будет буря.

– Думаешь?

Нэлл поднимает взгляд на совершенно чистое небо и чешет живот как бы невзначай.

– Шкурой чую. Буря уже началась. Причем большая.

Глава третья

Самаэлю остается миля до Рухнувшего Дворца. Ему нет нужды останавливаться. Мышцы выдерживают нагрузки куда бо?льшие, чем способен вынести человек, и усталость ему незнакома, она осталась в другой жизни, которая более не имеет значения.

Он идет пешком, чтобы казаться могущественнее. Позади него разрастается опасность, но он идет – ибо это кажется верным решением.

Грязь липнет к сапогам, к голеням, тянется к коленям, подобно отчаянному любовнику. Вокруг с жужжанием носятся мухи. Они никогда на него не садятся. Разлагающееся тело их одновременно притягивает и отталкивает.

Впереди над болотом возвышается Рухнувший Дворец. Когда-то он, воздушная крепость Гаммы из Семерых, парил над землей.

Армия инферналей низвергла его, разрушила, оккупировала. Теперь он – убежище демонов, где правит сильнейший. Долгое время этот титул принадлежал Узурпатору, нынче же все не так однозначно. Инфернали набрасываются один на другого. Сильные сражаются со слабыми, сокрушают их и завоевывают последователей – или показывают на их трупах наглядный пример. Группировки формируются, сталкиваются, распадаются. Несмотря на ряд попыток занять трон Узурпатора, он остается пустым.

Обитатели Рухнувшего Дворца всегда начеку. Любой из них способен захватить власть, и все могут оказаться жертвами.

Именно поэтому Самаэль идет пешком.

За прошедшие годы Рухнувший Дворец начал тонуть, будто в замедленном темпе идущая ко дну лодка. Постепенно, сантиметр за сантиметром, одна его половина опускается ниже, усиливая наклон пола, а вторая поднимается все выше. Увеличивающееся давление разрушает фундамент. Время от времени падают башни, заканчивая свой путь между собратьями или соскальзывая в болото и вставая одна на другую, формируя новые жилища.

Самаэль прокладывает путь наверх, взбирается на свалившуюся турель, служащую ныне мостиком. Скользкие покатые края, истоптанные многими ногами, превратились в неровную, но вполне плоскую поверхность. Сапоги гремят по металлу – глухо, фальшиво.

Внизу неспокойно. Из незастекленных окон со злостью смотрят наверх красные и зеленые глаза.