Восемь идеальных убийств

Через несколько минут агент Малви толкнула входную дверь, и выглядела она совершенно не так, как я ее себе представлял. Чуть за тридцать, если даже не меньше, в джинсах, заткнутых в ярко-зеленые сапожки, в пухлой зимней куртке и белой вязаной шапочке с помпончиком. Потопав ногами по коврику у двери, нежданная гостья стащила шапочку и подошла к прилавку. Я вышел из-за кассы ей навстречу, и она протянула руку. Рукопожатие у нее было твердым, но рука оказалась холодной и влажной.

– Агент Малви? – уточнил я.

– Да, здрасте. – На ее зеленой куртке таяли снежинки, оставляя темные пятна. Она коротко тряхнула головой – кончики ее тонких светлых волос тоже промокли. – Не думала, что вы открыты.

– Вообще-то, как раз собирался закрываться.

– Вот как? – произнесла Малви. На плече у нее висела кожаная сумка на ремне, которую она стащила через голову, а потом расстегнула куртку. – Но какое-то время у вас есть?

– Есть. И мне, честно говоря, просто любопытно. Может, поговорим у меня в кабинете?

Отвернувшись, агент Малви бросила взгляд на входную дверь.

На шее, под молочно-белой кожей, проступили напрягшиеся жилы.

– А вы услышите, если войдет кто-нибудь из покупателей? – спросила она.

– Не думаю, что такое произойдет, но да, услышу. Прошу – вон туда.

Мой кабинет представлял собой не более чем подсобку на задах магазина. Я подвинул агенту Малви стул, обошел вокруг стола и уселся на свое далеко не офисного вида кожаное кресло, из которого вдобавок кое-где торчала мягкая набивка.

– Ой, простите, – произнес я, – совсем забыл спросить: может, хотите чего-нибудь? Вроде кофе в кофеварке еще остался.

– Нет, все нормально, – отозвалась она, снимая курку и ставя свою сумку – вообще-то, скорее портфель – на пол рядом с собой. Под курткой на ней оказался черный свитер с круглым вырезом под самое горло. Теперь, когда я наконец-то смог как следует ее рассмотреть, то осознал, что не только кожа у нее бледная. Она вся была какая-то бледная: волосы, губы, почти прозрачные веки; даже очки в тонкой проволочной оправе едва различались у нее на лице.

Трудно было в точности понять, как она выглядит, – казалось, что какой-то художник, набросав ее черты, тут же растер карандашные линии пальцем, превращая их в нечто размытое.

– Прежде чем мы приступим, мне хотелось бы попросить вас ни с кем не обсуждать то, о чем сейчас пойдет речь. Кое-что из этого является информацией публичного характера, а кое-что нет.