Тлеющий огонь

Она потащилась по лестнице на седьмой этаж, всю дорогу сдерживая слезы: уставшая, с ноющей от боли ногой, с пульсирующим на руке порезом и ужасно голодная. В участке ей дали еду, но она так нервничала, что не смогла проглотить ни кусочка. Вставив запасной ключ в замок и слегка покрутив им из стороны в сторону, она уговорила дверь открыться, чувствуя, как сосет под ложечкой и от голода кружится голова.

Кухня выглядела так, будто пережила обыск, – и она решила, что полиция действительно ее обыскала: ящики и шкафы открыты, повсюду беспорядочно составлены кастрюли и тарелки.

Тут же лежали испорченные продукты, которые она купила в супермаркете на последние деньги.

Отвернувшись, чтобы не видеть всего этого, Лора выключила свет и направилась в комнату, так и не приняв душ и не почистив зубы. Тихо всхлипывая, заползла в кровать и принялась поглаживать себя по затылку, пытаясь успокоиться. Так всегда раньше делал отец, чтобы Лора перестала нервничать, чтобы боль утихла и она смогла уснуть.

Проблем и боли у нее было предостаточно. Ее раннее детство, проведенное в грязном районе Южного Лондона, было лишено событий. Настолько, что она не сохранила в памяти почти ничего, кроме светло-коричневого дома рядовой застройки на узкой улице и ощущения сухой, колючей лужайки под ногами летом. Ее воспоминания, казалось, начинались только с девятилетнего возраста, когда они всей семьей переехали в маленькую деревушку в Сассексе. Там-то и начались все проблемы.

Нет, с самой деревней было все в порядке.

Лоре нравилась ее причудливая красота, каменные коттеджи и сверчки в густой зелени, вежливые соседи с их белокурыми детьми и собаками вошедшей в моду породы лабрадудль. Мать Лоры, Джанин, говорила, что жизнь там отупляет, что, наверное, было плохо. Но Лоре там нравилось. Ей нравилась деревенская школа, где в ее классе было всего пятнадцать человек, а учителя считали ее очень начитанной. Нравилось гонять на велосипеде без всякого присмотра по узким проселочным дорогам в поисках ежевики.

Отец Лоры, Филип, нашел работу в соседнем городке. Он отказался от мечты посвятить себя сценографии и теперь работал бухгалтером, отчего Джанин закатывала глаза всякий раз, когда об этом заходила речь.

– Бухгалтер! – шипела она, сильно затягиваясь сигаретой и поправляя рукав туники. – Смеху подобно!

– Жизнь не может быть сплошным развлечением, Джанин. Иногда приходится вести себя, как подобает взрослым.