Золотой раб

Увидев его, она сказала:

– Хватит. Иди со мной.

Проходя мимо, она взглянула на Эодана. Он выбранился: за все время с того утра в саду она ни разу не заговорила с ним, да унесут ее ветры! Он думал, как застать ее наедине.

– Вот ты где! Здоров наконец! Слишком долго бездельничаешь, ленивый пес, и ешь при этом, как лошадь! Иди сюда!

Эодан подошел к мажордому. Он потер кулак, посмотрел на нос мажордома и сказал:

– Я тебя не расслышал. Не будешь ли так любезен и не повторишь ли свое желание?

– Ну… нужно перетащить несколько тяжелых бочек, – запинаясь, сказал мажордом.

 – Если будешь любезен и пройдешь туда…

Эодан готов был переносить бочки с вином. Приятно было чувствовать, что сила вернулась. А вилла была охвачена суматохой: повсюду развешивали гирлянды, девушки хихикали, мужчины смеялись, хо-хо, сегодня вечером! Эодан зажал красивую служанку в коридоре, они немного пообнимались, и она, задыхаясь, сказала ему, что встретится с ним в оливковой роще после восхода луны или как только сможет уйти…

Строгие правила римского хозяйства ослабли.

Мужчины пили, смеялись со своими надсмотрщиками, набирали воду в ведра и обливали свою потную кожу вычесывали блох из волос и надевали гирлянды. Эодан, кативший огромную голову сыра из кладовой, запел своему другу конюху кимврский марш:

Высоко возносятся наши шлемы,

Воины собираются,

Натягивают луки,

Выпускают бурю стрел…

Но никто не понимал слова.

После захода солнца зажгли лампы палками с концами, которые окунули в серу; Эодан по-прежнему считал, что это может вызвать гнев Огня.

Вилла осветилась сотнями собственных маленьких солнц. Эодан стоял в саду с Мопсом.

– Я должен идти помогать товарищам, – сказал он.

– Да, да. Сегодня добрая еда. Моя внучка радовалась ночам Флоралии… или это была моя дочь, она тоже когда-то была ребенком… Но интересно, почему хозяйка сегодня не пригласила высокородных гостей. Не похоже на хозяйку. Она не упустит возможности повеселиться.

Эодан пожал плечами. Он часто видел, как Корделия сидит на диване или как ее проносят в носилках, но даже в доме ее мир далек; она редко заходит на кухню или на конюшни.

Надо дождаться, когда ее маленькая служанка освободиться и придет к нему в оливковую рощу.

Он пошел назад на виллу. Сзади находились комнаты, в которых ели и спали слуги. Идя туда мимо кухни, он увидел Фрину.

Лампа, которую она несла, делала ее кожу золотой. Он подошел к ней с улыбкой, хотел только объясниться. Она подняла руку.