Зовите меня Джо

Мне бы хотелось услышать твое мнение по поводу того, насколько реально собрать такую конструкцию – можно сделать и апробировать-таки флексоры, Фрайвальд, или нет? Вот черновой набросок, посмотри…

Нильссона прервали.

– А, старики, вот вы где!

Астроном и механик подняли головы. К ним направлялся Вильямс. В правой руке химика была зажата бутылка, а в левой – наполовину осушенный бокал. Физиономия его была краснее, чем обычно, он тяжело дышал.

– Was zum Teufel![13 - Какого черта! (нем.)] – воскликнул Фрайвальд.

– А ну-ка, по-английски, парень, – сказал Вильямс. – Нынче только по-английски. А еще лучше – по-американски, да. – Он подошел к столику, плюхнулся на стул так, что тот чуть не развалился под его весом. От Вильямса жутко разило виски. – Слышишь ты, швед? Сегодня чтоб болтали по-нашему, по-американски. Понял?

– Пожалуйста, оставьте нас, – вежливо попросил астроном.

Но Вильямс не ушел. Он облокотился о стол и грозно вопросил:

– Знаете, что сегодня за день? А, знаете?

– Сомневаюсь, что вам это известно, учитывая ваше состояние, – проговорил по-шведски Нильссон, с трудом скрывая брезгливость.

– Вер-р-р-р-но говоришь! – прорычал Вильямс. – А что это значит, понимаешь? Нет? – Вильямс повернулся к Фрайвальду. – А ты, Хайни, понимаешь?

– Годовщина, да? – угадал механик.

– Точ-чно, годовщина! Как это ты догадался? – вздернул брови Вильямс и поднял бокал. – Ну-ка выпейте-ка со мной, вы. Эт-то я нарочно приберег на сегодня.

Фрайвальд дружески подмигнул Вильямсу и чокнулся с ним.

– Prosit! – произнес он и выпил.

Нильссон выдавил:

– Skal[14 - Ваше здоровье (нем., швед.).], – но поставил бокал на стол, пить не стал.

– Ч-твертое июля, – проговорил Вильямс. – День н-не-завис-симости. М-моей ст-траны. А я хотел, чтоб вечеринка для всех… А никто не захотел. Ну, один кто-то со мной тяпнул, ну еще кто-то… а потом принялись за свои танцульки… – Он уставился на Нильссона пьяными глазами. – Слуш-шай, швед, – проговорил он грубо.

Фрайвальд крепко сжал руку Вильямса. Химик сделал попытку встать. Но Фрайвальд удержал его.

– Успокойтесь, прошу вас, доктор Вильямс, – сдержанно уговаривал американца немец. – Если вам хочется отметить национальный праздник, мы с удовольствием присоединимся к вам. Верно? – подмигнул он Нильссону.

Астроном едва слышно проговорил:

– Я знаю, в чем дело.