Зовите меня Джо

 – Выпить хочешь? Стаканов нет, но можно из горлышка… Все здоровы. – Федоров хмыкнул, нет, скорее крякнул. – Откуда тут микробам взяться?

Линдгрен присела на краешек кровати.

– Нет, спасибо, – отказалась она. – Я при исполнении.

– Да и я вроде бы тоже. Только… – Федоров, ссутулившись, встал около Линдгрен. – В общем, я позвонил на мостик и сказал, что неважно себя чувствую и мне лучше передохнуть.

– Может, тебе стоит показаться доктору Латвале?

– Зачем? Физически я в полном порядке. – Федоров помолчал и сделал вывод: – Ты пришла меня проведать.

– Это моя обязанность. Твоя личная жизнь – это твоя личная жизнь. Но ты один из самых важных сотрудников на корабле.

Федоров улыбнулся. Улыбка получилась такая же вымученная, как и смешок, который он выдавил из себя чуть раньше.

– Не волнуйся, – сказал он. – С головкой у меня тоже все в норме.

Он потянулся за бутылкой, но отдернул руку.

– Знаешь, это даже не ступор, нет. Просто что-то вроде… как это у американцев называется… кайф, вот как.

– Кайфовать лучше в компании, – объявила Линдгрен и, немного помолчав, добавила: – Пожалуй, я все-таки выпью немного.

Федоров подал ей бутылку и уселся рядом на кровать. Ингрид приняла бутылку и проговорила:

– Skal.

Сделав маленький глоток, она передала бутылку Федорову, тот пробормотал по-русски:

– Твое здоровье, – и выпил.

Некоторое время они сидели молча, потом Федоров поерзал и сказал:

– Ладно. Тебе-то нужно об этом узнать. Вообще-то я бы никому не сказал, особенно… женщине.

– Точно, Борис Ильич.

Он внимательно посмотрел на нее и улыбнулся более искренно.

Ингрид сидела удобно, ей было уютно, и вся ее фигурка, казалось, излучала тепло и доброту.

– Я верю… – запнулся Федоров. – То есть надеюсь, что ты все поймешь и никому не станешь рассказывать о том, что я тебе скажу.

– Обещаю молчать. Если речь о понимании, то я попробую понять.

Ингрид переплела пальцы, оперлась локтями о колени.

– Дело сугубо личное, понимаешь? – сказал Федоров тихо, запинаясь. – Ничего такого страшного. Скоро пройдет. Просто… последняя передача… меня расстроила.

– Музыка?

– Да. Музыка. Уровень помех был такой, что телевизионные приемники не приняли передачу, да и звук был не лучше. Это последняя передача, Ингрид, дочь Гуннара, и больше передач не будет, пока мы не доберемся до цели и не станем принимать информацию, устаревшую на сто лет.