Вокруг света с десятью су в кармане

В то время как пароход двигался от тридцатого градуса северной широты к тропику Рака, направляясь к линии экватора, Буврейль познакомил своего нового компаньона со своим неприятным положением. Обдумав внимательно, дон Хозе сделал следующее верное замечание:

– На пароходе пока все идет хорошо. Вы состоите при мне в качестве слуги и можете быть спокойны до конца переезда. Но с той минуты, как мы выйдем на берег в Америке, я делаюсь важной особой, и вы можете на меня смело рассчитывать.

– Я буду вам очень благодарен.

– Но я помню, что во время нашего маленького недоразумения в Париже товарищ прокурора сообщил мне, что приговор к заключению на несколько месяцев за просрочку, считающуюся по вашим законам преступлением, тем не менее оставляет меня вашим должником.

– Стоит ли говорить об этом, – заметил небрежно Буврейль.

– Напротив, будем говорить, – подчеркнул дон Хозе. – Ваш адвокат даже напомнил мне о том, что я ваш должник, и это была одна из причин, заставивших меня покинуть этот негостеприимный город.

Не думаете ли вы, что следовало бы погасить этот долг?

Буврейль попался.

– Я очень рад… но вы, конечно, знаете, что у меня нет под рукой нужных бумаг… они в Париже.

– Достаточно было бы простой расписки, – холодно сказал Хозе. – Подумайте.

– Мы это сделаем по приезде.

– Тогда будет дороже.

– В самом деле?

– Конечно… нам нужно будет избавиться от вашего врага, что вызовет лишние расходы.

– Какие расходы?

– Даже в экваториальных странах выстрелы из револьвера оплачиваются отдельно.

– Но я не требую его смерти! – заметил осторожный Буврейль.

– Полумеры ни к чему не приводят; уверяю вас, что экономия здесь неуместна.

Дон Хозе начал выказывать себя в настоящем свете; по правде говоря, он нагонял страх на Буврейля – этого утонченного мошенника, операции которого не переходили законных пределов. Пределы эти, как известно, заходят довольно далеко, и закон прикрывает много не особенно красивых деяний.

«Лоран» приближался к экватору.

Переход через эту воображаемую линию составляет для матросов праздник, известный всем, кто хоть немного плавал. Лаваред и Мирлитон говорили об этом, как вполне осведомленные люди.

– Странный обычай, во всяком случае, – сказала мисс Оретт.

– Если традиции могут служить оправданием, то он вполне извинителен, так как этот обычай существует очень давно. Может быть, это измененный языческий обряд, подвергнувшийся отчасти влиянию католицизма.