Голова, полная призраков

Это было жуткое зрелище, которое сулило мне кошмары, но в этом безумии было что-то завораживающее.

Марджори сказала:

– Смотри. Вон Золотой Жук. – Она указала на желтенькую фигурку с перечеркнутыми глазками и протянутыми в поисках помощи тоненькими как прутики ручками, которые вздымались над паточным потоком. Он одновременно взывал ко всем и ни к кому конкретно.

Я молча захлопнула книгу. Марджори водрузила книгу ко мне на колени и потрепала меня по спине.

– Прости. Может быть, мне не стоило рассказывать тебе эту историю.

Я поспешно, возможно, даже слишком быстро, ответила:

– Нет. Ты можешь со мной говорить обо всем. Рассказывай мне истории. Но можно ли завтра историю, как раньше? Придуманную тобой?

– Да, Мерри. Обещаю.

Я медленно сползла с постели, намеренно стараясь не смотреть в сторону Марджори и глядя на скопление постеров на стене. Сначала, когда я вошла в комнату, я не заметила, что постеры теперь висят на стене внахлест. Виднелись только отдельные фрагменты собранной плеяды певцов, спортсменов и звезд кино.

Разрозненные руки, ноги, волосы, пара глаз. Посреди этого коллажа из частей тел, будто бы на самом видном месте, выделялся рот, то ли в улыбке, то ли в злобной гримасе.

– Эй, как тебе мои постеры?

С меня всего этого было довольно. У меня в руках были обе книги, они были невыносимо тяжелыми.

– Так себе, – сказала я, надеясь, что мои слова ее хоть немного заденут.

– Не рассказывай маме и папе, они взбесятся. Но когда я проснулась, клянусь, в моей комнате все было именно так.

Если посмотреть на постеры в зеркале…

– Заткнись! Несмешно! – Я выбежала из комнаты. Я не хотела, чтобы она увидела мои слезы.

Глава 5

Мои игрушечные зверушки, расставленные по стратегическим позициям в моей спальне, должны были выполнять роль часовых. Я развернула картонный домик так, чтобы щель для почты глядела на дверь. Оставшуюся часть тех выходных я провела в домике, выглядывая сквозь щелку в полной уверенности, что Марджори придет, чтобы либо извиниться, либо доказать умение пробираться сюда, когда ей заблагорассудится снова выкрасть у меня книжки, либо сделать что-то похуже, например, забраться ко мне в домик и развесить мои рисунки в виде кошмарного коллажа, который получился из ее постеров.

Мне всегда удавалось придумать самые различные «что-то похуже».

С каждой утекающей минутой ее непоявления в моей комнате я ощущала все большее параноидальное отчаяние и все больше уверялась в мысли, что она вот-вот придет.