Голова, полная призраков

Я схватилась за живот и, покачиваясь на стуле, объявила:

– Я умру, если не поем! Папа, ну, сколько можно!

Затерянная в складках толстовки Марджори сидела вся ссутулившаяся и неряшливая. Она прошептала мне:

– Помолчи, мартышка.

Сказала она это, по всей видимости, достаточно тихо, чтобы услышала ее только я. Во всяком случае, мама, стоявшая прямо за нами, не цыкнула на Марджори.

Папа на цыпочках прошел в кухню и уселся за стол. Меня всегда поражало, как он, такой крупный мужчина, мог передвигаться столь тихо и грациозно.

– Извините. Нужно было проверить пару сообщений. Мне пока еще не ответили изо всех мест, откуда я ждал ответа.

Папа потерял работу уже более полутора лет назад. Сразу же после окончания средней школы он начал работать в Barter Brothers, базирующейся в Новой Англии[13 - Регион на северо-востоке США, включающий в себя несколько штатов, в том числе Массачусетс.] компании по производству игрушек. После девятнадцати лет каторжной работы он возглавил экспедиционный отдел.

Дела у Barter Brothers шли неважно не один год, и папа пережил несколько сокращений штата, однако от продажи фабрики его ничто не могло уберечь: его отправили восвояси. Другую работу он еще не нашел.

Мама заметила:

– Уверена, что все можно было бы сделать и после ужина.

Тем вечером она была особенно беспокойной. Скорее всего, все началось в тот момент, когда они с Марджори вернулись домой. Они куда-то ездили, не знаю уж куда. Не успела захлопнуться входная дверь, а Марджори уже была наверху у себя в комнате.

Мама швырнула ключи на кухонный стол и вышла на задний двор покурить. Она выкурила три сигареты. Да-да, я считала. Три сигареты были сигналом: что-то не так.

Наш круглый кухонный стол был светло-коричневого оттенка, который никогда не слыл модным. Ножки у него ходили ходуном, как у старой собаки. Когда папа начал отбивать барабанную дробь руками по столу, тарелки и стаканы запрыгали и застучали друг о друга.

Он сказал:

– Почему бы нам сегодня не произнести слова благодарения перед едой?

Это было что-то новенькое.

Я посмотрела на маму. Она закатила глаза, придвинула стул поближе к столу и отломила большой кусок чесночного хлеба.

Марджори сказала:

– Пап, ты что серьезно? Благодарение?

Я спросила:

– Что значит благодарение?

Мама сказала:

– Давай, объясняй.

Папа улыбнулся и пригладил темную жесткую бороду.

– А ты не помнишь? Неужели так давно не произносили благодарение?

Я пожала плечами.