Голова, полная призраков

Я попыталась вырваться, хотя мне и некуда было бы бежать, если бы я смогла освободиться из ее объятий. Мама стала напевать колыбельную мне в затылок. Вопли Марджори и крики папы теперь звучали как саундтрек из хоррор-фильма, в котором все изрядно переигрывали. Каким-то образом со временем все смолкло: крики, визги и песенка. Мы заснули.

Когда я проснулась, мама все еще спала в моей постели. Она перетянула на себя все одеяла, перевернулась и спала лицом к стене. Ее спина ритмично вздымалась и мягко опускалась.

Вверх-вниз. Я лежала, повернувшись в другую сторону комнаты в направлении моего картонного домика. Я не помнила, когда последний раз смотрела на домик, как и то, как он выглядел, когда я отправилась спать много часов назад, до того, как я проснулась под вопли Марджори, или когда мама вернула меня в комнату и промурлыкала песенку мне в черепушку.

Я была спокойна. Плакать я больше не собиралась. Но и сна я лишилась той ночью, пытаясь понять, когда Марджори успела вновь побывать в моей комнате и была ли она здесь, пока мы с мамой спали.

Я ощупала переносицу в поисках доказательств тому, что она пыталась зажимать мне нос.

Внешние стены, лотки для цветов на подоконниках, сланцевая крыша и даже труба были покрыты ростками тщательно прорисованных лиан и листьями с толстой черной обводкой, закрашенными зеленым фломастером. Растущие существа Марджори сдавливали мой домик. В окне торчал лист бумаги с двумя рисованными кошками в стиле Ричарда Скарри. Они будто бы выглядывали из окна в поисках меня.

Кошки были сестрами. Старшая кошка была одета в серую толстовку с капюшоном и выглядела больной. Ее взгляд был безжизненным и осоловевшим. Глаза кошки поменьше были широко открыты и решительно глядели сквозь очки.

Я тихонько вылезла из постели, не разбудив маму. Достала рисунок из окошка домика. В нижней части листочка было написано:

Со мной все в порядке, Мерри. Вот только кости мои хотят пронзить кожу, как растущие существа, и прорваться в этот мир.

В картонном домике было даже темнее, чем в моей комнате. Так глубокие воды всегда выглядят мрачнее мелководья. Я отступила от домика. Однако глаза предательски глядели на окошко. Возможно, мне показалось, но ставни будто бы слегка шевелились. Казалось, домик дышит. Я уставилась в окошко, внутрь домика. Мои глаза отчаянно пытались ухватиться за какой-нибудь кусочек информации, подсказку, мне нужно что-то, с чем можно было работать.