Горбун, Или Маленький Парижанин

И чувствовалось, что она умеет носить его.

– Господа, – объявил принц, – уже сегодня вы увидели бы это юное, драгоценное дитя, поскольку она драгоценна мне по многим причинам, и я собирался объявить об этом, но не думал, что это произойдет так скоро. В настоящую минуту я не буду иметь чести представить вас ей: еще не настало время. Прошу вас, подождите меня здесь. Вот-вот вы будете нам нужны.

Он взял девушку за руку и увел в свои покои, дверь за ними закрылась. На всех лицах явилось выражение легкомысленного веселья, и только лицо маркиза де Шаверни осталось, как и прежде, дерзко-насмешливым.

Наставник ушел, и эти большие школьники почувствовали себя свободными.

– Удачи! – крикнул Жиронн.

– Не будем их смущать! – подхватил Монтобер.

– Господа, – начал Носе, – вот так же покойный король совершил выход вместе с госпожой де Монтеспан[49 - Монтеспан, Франсуаза Атенаиса, маркиза де (1641–1707) – фаворитка Людовика XIV, который расстался с ней в 1678 г.] к собравшемуся двору. Кстати, Шуази, это твой почтенный дядюшка поведал о том в своих мемуарах… Присутствовали архиепископ Парижский, канцлер, принцы, три кардинала и две аббатисы, не говоря уже об отце Летелье[50 - Летелье, Мишель (1648–1719) – иезуит, последний духовник Людовика XIV, имевший на него огромное влияние.

]. Король и графиня должны были торжественно попрощаться, дабы вернуться в лоно добродетели. Но тем не менее графиня рыдала, Людовик Великий прослезился, затем оба откланялись суровому собранию.

– Как она прекрасна! – задумчиво произнес Шаверни.

– А вы знаете, какая пришла мне мысль? – воскликнул Ориоль. – Семейный совет собран по поводу развода!

Сначала все запротестовали, но потом каждый пришел к выводу, что это весьма и весьма возможно. Ни для кого не было секретом, что принц Гонзаго и его супруга совершенно не общались между собой.

– А ведь он так хитер, – заметил Таранн, – что способен оставить жену, но сохранить ее приданое.

– И потому ему нужны наши голоса, – согласился Жиронн.

– Шаверни, а ты что скажешь? – поинтересовался толстяк Ориоль.

– Скажу, – ответил маркиз, – что вы были бы подлецами, не будь вы такие дураки.

– Клянусь богом, кузен, – возмутился Носе, – ты уже в том возрасте, когда за дурные привычки наказывают, и я хочу…

– Ну, ну, – вмешался миролюбивый Ориоль.

Шаверни даже не взглянул на Носе.

– Как она прекрасна! – еще раз повторил он.

– Шаверни влюбился! – закричали со всех сторон.