Горбун, Или Маленький Парижанин

– Только поэтому я прощаю его, – объявил Носе.

– А кто-нибудь знает хоть что-то об этой девушке? – осведомился Жиронн.

– Никто и ничего, – отозвался Навайль, – кроме того, что господин Гонзаго тщательно скрывает ее и что Пероль назначен рабом, обязанным исполнять все прихоти этой прелестной особы.

– Пероль ничего не рассказывал?

– Пероль никогда ничего не рассказывает.

– Ну да, ее же охраняют.

– В Париже она одну, самое большее, две недели, – высказался Носе, – потому что в прошлом месяце владычицей и повелительницей в маленьком домике нашего дорогого принца была Нивель.

– Да, и с той поры мы ни разу не ужинали там, – заметил Ориоль.

– В саду установлены, прямо сказать, караулы, – сообщил Монтобер, – и командуют ими попеременно Фаэнца и Сальданья.

– Всё тайны, тайны!

– Ладно, успокоимся. Все равно сегодня узнаем. Эй, Шаверни!

Маркиз вздрогнул, словно его внезапно разбудили.

– Шаверни, ты что, замечтался?

– Шаверни, почему ты молчишь?

– Скажи хоть что-нибудь, Шаверни! Можешь даже нас оскорбить!

Маркиз оперся подбородком на руку.

– Господа, – сказал он, – вы по нескольку раз в день губите свои души из-за каких-то банковских бумаг, а я ради этой красавицы погубил бы душу окончательно, раз и навсегда.

Оставив Плюмажа-младшего и Амабля Галунье в людской за обильно накрытым столом, господин де Пероль покинул дворец через садовую калитку. Прошествовав по улице Сен-Дени и пройдя за церковь Сен-Маглуар, он остановился перед калиткой другого сада, стены которого были почти скрыты огромными поникшими ветвями старых вязов.

В кармане прекрасного кафтана господина де Пероля лежал ключ от этой калитки. В саду не было ни души. В конце сводчатой аллеи, такой тенистой, что она казалась таинственной, виднелся новый дом, построенный в греческом стиле; его перистиль окружали статуи. О, этот садовый дом был подлинная драгоценность! Последнее творение архитектора Оппенора![51 - Оппенор, Жиль Мари (1672–1742) – французский архитектор и рисовальщик. ] По тенистой аллее господин де Пероль дошел до дома. В вестибюле торчали ливрейные лакеи.

– Где Сальданья? – осведомился Пероль.

Оказывается, господина барона Сальданью никто со вчерашнего дня не видел.

– А Фаэнца?

Ответ был точно таким же. На тощей физиономии управляющего выразилось беспокойство.

«Что бы это значило?» – подумал он.

Не задавая больше лакеям вопросов на этот счет, Пероль спросил, можно ли видеть мадемуазель. Забегали слуги.