Юность Лагардера

Но вы получили от меня – именно от меня, ибо мать ваша была изрядная ветреница, – дар лучший, нежели вянущая со временем красота.

Вы умны. Посему у меня есть основания полагать, что вы, не разделяя губительных предрассудков нашего сословия, и в грош не ставите то, что глупцы напыщенно именуют долгом чести, и отдаете себе отчет в том, что дворянину без денег и без покровителей не до щепетильности.

– У меня, отец, – объявил Антуан, – правило в жизни такое: если тебя зовут Пейроль, то главное – не будь дураком.

Вам оно по душе?

– Браво! – воскликнул старик. – Узнаю свою кровь! Разумнее не скажешь! Впрочем, ваши наставники писали мне о вас достаточно подробно и весьма хвалили ваш практический ум. С моей помощью, сын мой, из вас выйдет толк. Так вот: известно ли вам действительное положение наших дел? Как вы знаете, мы происходим из доброго гасконского рода – однако при этом мы нищи, как церковные крысы. Так что последним Пейролям, чтобы прокормиться, пришлось продавать свои услуги владетельным и щедрым государям.

Некоторые предложили свою шпагу королю Франции, но не получили в награду ничего, кроме ран, болячек, шишек и тому подобной «звонкой монеты». По вкусу ли вам такая плата, сударь мой? Отвечайте.

– Руки у меня пока на месте, и учителя фехтования в нашем коллеже говорят, что рапирой я владею не хуже других. Однако скажу честно: боевая шпага мне вовсе не по нраву. По мне, если у благородного человека есть голова на плечах, ему ни к чему подвергать себя опасностям в погоне за удачей.

Сезар кивнул головой и продолжил:

– Я всегда был того же мнения и от младых ногтей добывал себе хлеб насущный силою своего ума. По логике вещей, я должен был бы нажить немалое состояние… Увы, это не так! Герцог Гвасталльский – один из богатейших государей Италии. Кроме наследственных владений у него еще есть огромные поместья на Сицилии, он получает свою долю прибыли от портов Генуи и Венеции. Но, к несчастью, он добродетелен.

Старик помолчал, погладил подбородок и указал рукой на флорентийские доспехи в простенке между окнами.

– Этот рыцарь, – сказал он, – хранит все мои скромные сбережения. Он набит золотыми монетами до колен. Это мало, очень мало! Сын мой, поверьте, я хотел бы оставить вам больше, но не смог, никак не смог.

Герцог любил свою жену и не увлекался другими женщинами. Не брал в руки ни карт, ни костей. Не терпел щегольства. Не вел тяжб с соседями. Судил всех строго по справедливости.