Юность Лагардера

Но не таковы мы, Лагардеры!»

Однако Дория, прочитай она мысли мужа, не согласилась бы с его рассуждениями. Ей рисовалось поле боя, освещенное кроваво-красными лучами закатного солнца. Там, среди окоченевших трупов и молящих о помощи раненых, лежит ее Анри, ее бесценное сокровище – бледный, мундир изорван и запачкан кровью, – а рядом стоит, опустив грустную морду, его конь…

– Ах, – вздыхала она, – пускай он лучше будет герцогом в Гвасталле, нежели пэром во Франции! Нет, я не допущу, чтобы моего сына убили!

Материнские чувства взяли в ней верх, и она предложила своему зятю следующее:

– Можно сделать вот как.

Мы с мужем отдаем вам титул и права, признанные за нами парижским парламентом, и вы получаете Гвасталльское герцогство. Мы с Рене и Анри селимся во дворце моего покойного отца, причем вы даете нам хорошую ренту, чтобы сын наш был обеспечен, – на этом я настаиваю особо… Раз вы полагаете, милый кузен, что моя дорогая сестрица Винчента не сможет подарить вам наследника, то вы завещаете все своему племяннику. Согласны ли вы на это, мой друг?

Разумеется, Карл-Фердинанд был согласен! Предложение Дории устраивало всех. Только вот… что скажет король?

– Я не сомневаюсь, – отвечала Дория, – что его величество одобрит наши намерения. Мы же знаем: Людовик Четырнадцатый – не любитель напрасного кровопролития. Он ничего не делает без причины и за оружие берется лишь затем, чтобы защитить свое государство или своих подданных.

Итальянские дела не касаются его напрямую.

Гонзага спросил еще:

– А что скажет Рене?

Но белокурая красавица только рассмеялась – муж боготворит ее и, конечно же, согласится на все!

В тот же вечер Дория де Лагардер – она была дочерью Евы, а потому ловким дипломатом – без труда убедила супруга в том, что он сам придумал этот хитроумный ход. Рене хотел своей семье только блага, и договор с герцогом Мантуанским пришелся ему по душе.

Его жена воротится на свою прекрасную родину, обретет прежнее положение в свете, прежних друзей – они будут жить вдвоем без забот и тревог, уверенные, что их сын не погибнет на войне и получит баснословное гвасталльское наследство.

На другой день свояки уселись за стол друг против друга и составили проект соглашения, которое Гонзага должен был передать на утверждение Королю-Солнце. Обговорив все, они скрепили документ своими подписями и печатями.