Каюсь. Том 2

Но когда наши с Гладышевым взгляды встречаются, что-то во мне щелкает, и становится смешно над всей этой ситуацией. Мысли, видимо, все же материальны. Хотела встретить их с Мариночкой, получите и распишитесь. Наряжалась, значит, не зря.

–Чайка?– изумляется Олег, прошивая меня насквозь своим взглядом. – Что ты здесь делаешь?– нахмурился он, оглядев мой наряд.

–Цепляю мужиков, конечно же. Что еще я могу делать?-выдаю со смешком, зная, что он взбесится.

И точно: сжал челюсти, отчего желваки заходили ходуном, лицо побледнело от гнева, а глаза загорелись дьявольским огнем.

Мне это понравилось, и я решила пойти еще дальше и переключилась на Мариночку, которая непонимающе таращилась то на меня, то на Олега.

–Вижу, у вас не получилось «отметить, как следует», – пропела ядовито.

–Олег, кто это?– изумленно спрашивает Барби, кинув на меня презрительный взгляд. О, нет, курица, не выйдет!

–Я тут вообще-то, тетя, или тебя хорошим манерам не учили?– издевательски произношу я, с наслаждением наблюдая, как вытянулось лицо блондинки.

–Угомонись сейчас же!– рычит Гладышев.

–С чего –это? Разве не ты пару часов назад втирал мне, как я тебе небезразлична, пока она обрывала телефон? Или что, протрезвел? – процедила я, больше не сдерживая свою ярость.

–Что?– воскликнула ошарашенно Марина.

–Что слышала, дорогуша. Не хочу тебя разочаровывать, но рядом с тобой первостатейный козел. И пока ты там готовила ему «сюрприз», он чуть не трахнул меня в туалете, а после уверял, что ты – ничего незначащий эпизод в череде бесконечных сред и пятниц.

Верно, милый? – насмешливо высказалась я, глядя Гладышеву в глаза, зная, что мне конец, но было уже все равно.

Хотя, когда в следующую секунду, он в два шага преодолел разделяющие нас ступени, и грубо схватив за руку, потащил вниз, не слишком заботясь, что я едва ноги переставляю, стало по-настоящему страшно.

Марина же, как стояла, с открытым ртом, так и осталась стоять, провожая нас шокированным взглядом.

Меня это не на шутку развеселило. Сказывались нервы и алкоголь. Я захохотала и всю дорогу, пока Гладышев тащил меня к выходу из клуба, заливалась диким хохотом, наплевав на последствия своих выходок. Меня душила боль, ярость, ревность и злорадство. Да, я, как идиотка радовалась, что он бросил свою бабенку посреди клуба без объяснений.

Но оказалось, рано ликовать.