Каюсь. Том 2

Когда Гладышев выволок меня из душного, прокуренного помещения на свежий воздух, меня окончательно развезло, и ноги перестали держать, не говоря уже о том, чтобы поспевать за этим придурком. Но ему было плевать на мое состояние, он не сбавлял темп, пока я не подвернула ногу.

–Что ты творишь, идиот?!– закричала я, едва ли не плача от боли. Но он даже не стал слушать, резко подхватил на руки.

–Задницу прикрой и не ори, не привлекай внимание!– рявкнул и понес к припаркованному неподалеку мерседесу, из которого сразу же выскочил водитель и без лишних слов открыл заднюю дверь.

Гладышев бесцеремонно затолкал меня в салон.

–Сиди тихо и не дергайся!– процедил он дрожащим от гнева голосом, прожигая меня бешеным взглядом.

– Ага, щас! Я не собираюсь тратить свое время на то, чтобы ждать, пока ты утешишь эту белобрысую курицу! – прошипела я, не менее взбешенная его порывом объясниться со своей Мариночкой, в то время, как меня можно, словно мешок с картошкой закинуть в машину. Нет, так не пойдет!

Я оттолкнула его и попыталась вылезти, но Гладышев тут же затолкал обратно, скрутил мне руки и, придавив своим телом, закрыл дверь.

Стукнул по перегородке, отделяющей нас от водителя, и машина тронулась с места.

Он сжимал меня в своих руках так сильно, что я едва ли могла вздохнуть. Но вместо того, чтобы дать этому психопату по башке, я, как съехавшая с катушек маньячка, наслаждалась его близостью. Уткнувшись в его грудь, вдыхала родной аромат и едва ли не рыдала. И ненавидела себя за это, убить хотела.

Ломала себя, шепча: «Идиотка, да очнись ты уже!».

–О, ты решил не заморачиваться из-за Мариночки? Правильно, она не стоит твоего внимания, – все же насмешливо произнесла я, отталкивая его, прожигая взглядом полным бессильной злобы, сгорая от ревности. Гладышев сильнее сжал мои руки, причиняя боль, но меня это только распаляло. -Где ты вообще откопал это ископаемое? Или тебя потянуло на мясцо не первой свежести? Она же никакая: блеклая, тощая, благо, сиськи накачала, а то и вовсе взглянуть не на что.

Удивляюсь, как у тебя еще встает на эту костлявую, силиконовую старуху. Даже обидно, что ты так резко снизил планку…

–Молчи! Молчи, не выводи меня! – цедит он с искаженным от ярости лицом, но я уже не в силах была остановиться. Мне хотелось выплеснуть свою боль, свое отчаянье, свою обиду. Все, через что он заставил меня пройти.

–Не смей, затыкать мне рот! Это ты притащил меня сюда, ты все это начал.