Неуловимый корсар

В одной, тоненькой блондинке с прекрасным цветом лица, можно было узнать англичанку, другая, очень смуглая брюнетка с большими темными глазами, легкой грацией своих движений напоминала газель.

Со спокойной улыбкой джентльмен отвел руки носильщиков от чемодана, который он держал в руках, не торопясь, выбрал глазами двух сильных парней и дотронулся до них тросточкой.

– «Сентенниал-Парк-Отель», – сказал он.

– Омнибус набит битком, джентльмен.

– Не страшно, пойдем пешком! У нас три чемодана, мы путешествуем для удовольствия и покупаем в дороге все, что нужно.

Комиссионеры с видимым почтением схватили чемоданы.

В Австралии, где люди ездят только по делам, человек, путешествующий для своего удовольствия, пользуется особым уважением. Тот, кто путешествует не ради добывания денег, должен иметь их много. А в Австралии, как и повсюду, капитал внушает почтение. Носильщики пошли вдоль набережной.

– Пойдем, Оретт! Пойдем, Лотия! – молодой человек пригласил своих дам.

– Я готова, мой милый Арман, – отвечала молодая англичанка.

– А вы, Лотия?

– И я также, господин Лаваред, – отвечала вторая спутница.

Силли не пропустил ни одного слова из этого разговора. На его лице проступило удивление, смешанное с нежностью.

– Лотия! Оретт! Лаваред! – пробормотал мальчуган.

Он, быстро протянув руку, схватил маленький саквояж, который держала в руках Лотия, и промолвил плачевным тоном нищего:

– Силли понесет ваш сак, мисс… Всего два пенса!

– Кто это? – спросил Лаваред.

– Это маленький простачок Силли, – сказал, обернувшись, один из носильщиков. – Вы сделаете благодеяние, сударь, дав ему заработать на кусок хлеба.

– В таком случае, возьми саквояж, малыш, и иди за нами.

Силли важно поклонился и пошел за путешественниками, которые разговаривали, не обращая ни на кого внимания.

– Итак, господин Лаваред, – с беспокойством спросила Лотия, – вы думаете, нам посчастливится в Сиднее?

– Уверен.

– Вы надеетесь, что мы найдем…

– Кузена Робера? Да, без сомнения! Подумайте, Лотия, – прибавил он, заметив жест сомнения своей спутницы, – ведь мы уже взяли след беглеца.

В тот день, когда он оставил нас, я вспомнил, что я – парижский журналист. Правда, женитьба на Оретт заставила меня немного забыть об этом, но обстоятельства изменились, и я опять вспомнил свои репортерские подвиги. Уверяю вас, что мы найдем нашего несчастного друга!

– Может быть, вы и правы.