Неуловимый корсар

Действительно, несколько месяцев назад Ниари явился к Оллсмайну и рассказал ему весь ход интриги, обратившей Робера Лавареда в Таниса. Из желания угодить своим африканским коллегам, Оллсмайн без дальних разговоров заключил беднягу Ниари в тюрьму, и он до сих пор находился в тайном заключении в форте Брокен-Бей, расположенном в нескольких милях к северу от Сиднея.

Эти мысли смутили было Оллсмайна, но скоро ему удалось отогнать их.

– Ну, все это пустяки! – произнес он вслух. – Теперь для меня самое важное, чтобы этот Лаваред освободил меня, а потом я найду средства заставить его держать язык за зубами.

Вдали часы пробили половину шестого.

– Еще полчаса! – проворчал повешенный.

Но в эту минуту справа от него послышались шаги, и Оллсмайн прислушался.

– Кто бы это мог быть? – пробормотал он. – Ворота-то еще заперты.

Не успел он закончить этой фразы, как шаги послышались и слева.

– И еще кто-то!

Шаги приближались, и вскоре на площадку с двух разных сторон вышли два молодых человека.

Оба блондины, оба одеты по последней моде, оба в светлых перчатках, оба с моноклями и, что всего характерней, оба с записными книжками и карандашами. Они, видимо, не очень обрадовались встрече. Но тотчас же, подавив невольный жест досады, они обменялись любезными улыбками и пожали друг другу руки.

– И вы здесь, дорогой собрат? – спросил один.

– Как видите.

– Я должен признаться, что в распоряжении редакции «Нью-Сидней ревью» находится король репортеров.

– Считаю своим долгом отметить, что в распоряжении редакции «Инстантейниос» находится их император.

– Вы слишком любезны.

– Не более, чем вы…

– Вы явились сюда…

– Для интервью.

– И я также.

– Значит, «Нью-Сидней ревью» получило известие от корсара Триплекса?

– Да, вероятно, и ваша редакция тоже?

– Тогда начнем?

– Начнем. И по окончании – каждый в свою редакцию. Устроим матч, чья статья выйдет раньше.

– Идет.

Оба весело рассмеялись и, одновременно сняв шляпы, обратились с почтительным поклоном к повешенному, который ответил на это страшной гримасой.

Оллсмайн не пропустил ни слова из предыдущего разговора. Он ясно понял, что корсар принял меры, чтобы ударить его посильнее и что удар его не пропал даром. Для обеспечения огласки приключений Оллсмайна он сообщил о них в редакцию газет.

Бешеный гнев охватил сэра Тоби, когда он увидел себя на виселице, со связанными руками и ногами, в полной власти репортеров.