Черная сирень

– Галь, ты чего так резко-то? Сильно торопишься?

Галина встала и принялась наматывать на шею шарф.

– Да.

Она открыла сумочку и достала кошелек.

– Ладно, я заплачу, – неуверенно выдавил из себя Макс.

– Спасибо, я сама.

Галина положила на стол 500-рублевую купюру. Ее кофе стоил 490.

– Галь, знаешь… Ты это… Если что, ведь соучастницей пойдешь!

6

– Мама, вставай! С тобой все в порядке?

Аня, голубка, встревоженно ворковала в самое ухо.

Заботливая…

– Погоди, родная, я сейчас.

Прямо над ней, близко-близко, мелькнула теплая щека, которую почему-то захотелось поцеловать, но Анька уже отстранилась и теперь выжидающе стояла возле кровати.

– Мам, все у тебя нормально?

– Да. Иди, Анюта, уже встаю.

Самоварова не хотела отпускать свой сон. Чепуха какая-то ведь приснилась, но как же отчаянно не хотелось расставаться с этой чепухой!

Были там, во сне, каменные катакомбы, за каждым поворотом – низкие сводчатые залы, и в них люди, много людей.

Некой компании, состоящей из знакомых вроде бы лиц, удается увлечь ее разговором, но вдруг появляется тот, кого она так смутно, но верно ждала. Мужчина берет ее за руку и ведет танцевать. И она, легкая как пушинка, кружится вместе с ним в потоке золотистого, чудом проникшего в подземелье света, и ощущения, которые она испытывает во сне, можно сравнить со счастливым освобождением – вот только неясно, от чего.

– Уф! – Самоварова нехотя сунула ноги в тапочки.

В таком бы сне и помереть.

Несмотря на взаимную откровенность, простилась она с Валерием Павловичем сдержанно.

Ее коротенький список контактов мобильного телефона теперь пополнился новым – «Валерий Палыч». В дополнение к имени абонента, уже перед сном, сама не зная зачем, она сделала пометку: «Двойное убийство – психиатр».

Самоварова достала из-под подушки телефон, покрутила в руках, подумала, стерла дополнения и оставила просто «Валерий Палыч».

Подумала еще и поправила на «Павлович».

И тотчас почувствовала сильное, но приятное смущение, такое же неконтролируемое, как вчера, когда они, стоя на выходе из кафе и совсем не желая расставаться, давили из себя какие-то общие фразы, словно пытаясь наспех прикрыть внезапную искренность.